— Боюсь, что да. Но вот смотрите-ка. — Джейми придержал повод и протянул ему скверно отпечатанный листок со смазанным заголовком, который кричал, развернувшись на листе подобно знамени: ИОКОГАМА В ОГНЕ. ПОДОЗРЕВАЕТСЯ ПОДЖОГ. ФАКТОРИИ СТРУАНА И БРОКА НЕ ПОСТРАДАЛИ, АРМИЯ, ФЛОТ И ВСЕ КОРАБЛИ ЦЕЛЫ. ОЖИДАЕТСЯ БОЛЬШОЕ КОЛИЧЕСТВО ЖЕРТВ В ЁСИВАРЕ И ДЕРЕВНЕ. Далее следовала короткая передовица с обещанием, что дневной выпуск выйдет обязательно, и с извинениями за низкое качество печати.
— Неттлсмит вон там. — Под наспех сколоченным навесом они увидели Неттлсмита, взъерошенного и грязного. Он прилежно налегал на ручной пресс, его помощники сортировали шрифт по ящикам, продолжая отыскивать в пепле все, что ещё можно было спасти.
— Я слышал, вы вытащили несколько деревенских жителей из горящего дома, спасли им жизнь, Джейми.
Джейми все ещё соображал с большим трудом. Он смутно помнил, что так и не нашел Нэми и ничего о ней не узнал, остальное было покрыто туманом.
— Я мало чего помню, тут везде был полный хаос... другие делали то же самое или помогали бедолагам добраться до больницы... — Его голова плыла от изнеможения. — Вчера кто-то сказал, что Филип погиб. Это правда?
— Не знаю. Молю Бога, чтобы это было не так, хотя я и сам слышал об этом. — Сэр Уильям шумно выдохнул. — Мне говорили то же самое, и ходит много слухов, но я научился не верить им. Мне доложили, что Сергеев сгорел в Ёсиваре, как и Андре, но совсем недавно я видел его своими глазами, я имею в виду Сергеева. Поэтому, как я уже сказал, лучше подождать. — Он показал на газетный листок. — Я могу оставить это себе, Джейми? Спасибо. Я созвал собрание в половине десятого, нужно обсудить, что нам следует предпринять в этой ситуации, ваше мнение было бы ценным.
— Обсуждать особенно нечего, как будто. Меня вымело подчистую.
— Обсудить нужно многое, Джейми. Если разобраться, нам очень повезло. Армия и флот... — Сэр Уильям взглянул поверх его плеча и приподнял шляпу. — Доброе утро, мисс Морин. — Она была все в той же одежде, но выглядела чистой и свежей и радостно улыбалась.
— Доброе утро, сэр Уильям, рада видеть вас в добром здравии, и миссия тоже не пострадала. Доброе утро, милый. — Её улыбка расцвела ещё шире. Она взяла Джейми под руку, благоразумно воздержавшись от поцелуя, который мог показаться нескромным, хотя ей очень хотелось поцеловать его — он выглядел таким красивым в обгоревшей одежде, лицо небритое, хмурое и измученное тревогой, но ничего, что не вылечил бы горячий суп, бокал подогретого виски и глубокий сон. — Ты выглядишь прекрасно, Джейми, просто совсем выбился из сил.
— Не больше, чем другие.
Понимая, что о нем забыли, и испытывая изрядную зависть, сэр Уильям поднял арапник, прощаясь.
— До встречи, Джейми. Мисс Морин.
Они проводили его взглядом. Джейми с удовольствием ощущал руку Морин и её близость. В один миг все его горе и опасения за будущее вдруг взмыли на поверхность, и он повернулся и обнял её с полной мерой своего отчаяния. Её тело словно растаяло, она прижалась к нему, такая счастливая, и стала ждать, передавая ему часть своей силы.
Со временем он почувствовал, что его разум оживает, мужество возвращается и вместе с ним ощущение, что здесь его дом и его жизнь.
— Благослови тебя Господь, я не могу в это поверить, но ты снова вернула меня к жизни, благослови тебя Господь. — Тут он вспомнил Тесс и те пять тысяч, которые Морин вытянула из неё, услышал, как Морин говорит: «Завтра все будет не так плохо», и радость взорвалась в его груди. — Клянусь Богом, Искорка, — воскликнул он, снова прижимая её к себе, — ты права! Мы живы, нам повезло, все будет прекрасно, и все это благодаря тебе!
— Полно, дружок, не преувеличивай, — сказала она с чуть заметной улыбкой, пряча лицо у него на плече, не отпуская его пока от себя. — Я здесь ни при чем. — Это промысел Божий, думала она, это Его особый дар нам, женщинам, как Его дар мужчинам заключается в том, что они делают то же самое для женщин в особые моменты. — Это просто жизнь. — Она сказала «жизнь», когда могла бы сказать «любовь», но не сделала этого, хотя и была абсолютно уверена, что именно любовь всему причиной.
— Я горжусь тобой, девочка. Прошлой ночью ты была великолепна.
— Ладно-ладно, только я вообще ничего не делала. Пойдем, тебе пора отдохнуть.
— Отдыхать некогда, мне необходимо увидеться с сёей.
— Ты поспишь немного перед собранием, я разбужу тебя и приготовлю чашку чая. Ты можешь воспользоваться моей кроватью, Альберт говорит, что это наша комната до тех пор, пока она нам нужна, и я вышвырну из неё любого.
Улыбаясь, несмотря на совершенное изнеможение, он спросил:
— А ты-то что будешь делать? Она обняла его.
— Буду держать тебя за руку и расскажу тебе сказку перед сном. Пошли.
Тайрер открыл глаза и очутился в аду, каждая кость болела, каждый вздох раздирал грудь, глаза жгло огнем, кожа пылала. В едкой, дымной тьме он разглядел над собой японские лица без тел, два лица, их губы кривились в злобной усмешке — вот-вот они вытащат свои вилы и снова начнут мучить его. Одно лицо придвинулось ближе. Он отшатнулся и вскрикнул от боли. Сквозь туман он услышал сначала по-японски, затем по-английски:
— Тайра-сама, просыпаца, васа нет опасный! Туман, окутывавший его сознание, рассеялся.
— Накама?
— Да. Васа нет опасный.
Теперь он видел, что свет исходил от масляной лампы, сами они находились, как ему показалось, в какой-то пещере, и Накама улыбался ему. Как и то, второе лицо. Сайто! Родственник Накамы, тот, который интересовался кораблями... Нет, это не Накама, это Хирага, убийца!
Он рывком сел и упал спиной на стену подземного хода, головная боль на секунду ослепила его, он зашелся в приступе кашля, желчь и мерзкий привкус дыма подступили к самому горлу, и его вырвало. Когда в желудке больше ничего не осталось и спазм прошел, он почувствовал, как к его губам поднесли чашку. Он жадно выпил ледяную воду, слегка поперхнувшись.
— Прошу прощения, — пробормотал он. Хирага снова обернул одеяло вокруг его спального кимоно. — Спасибо.
Через минуту он отдышался. Разум медленно переходил от полной пустоты к калейдоскопу образов, сливавшихся в целые картины: пылающие стены, Хирага вытаскивает его из пламени, он бежит, падает, ему помогают подняться, чайные домики рушатся вокруг него, кусты вспыхивают огненными шарами прямо в лицо, невозможно дышать, он давится дымом, невозможно дышать, Хирага кричит: «Быстро, сюда... нет, сюда, нет, назад, сюда...» — чего-то не хватает, но он поднимается на ноги, бежит то туда, то сюда, его направляют сквозь стены огня впереди, сзади, с боков, истошные крики женщин, дым, а потом колодец, огонь тянется к ним, почти настиг их, вниз, вниз, скорее, он ныряет в колодец, огонь обжигает, внизу свет, светлый шар в темноте, лицо Сайто, а потом словно удар молнии...
Фудзико!
— Где Фудзико?! — завопил он.
Хватая ртом воздух, Хирага прокричал, перекрывая рев пламени:
— Быстро, спускаца, она мертвый в комнате, Фудзико мертвый, когда васа находить... быстро или васа мертвый!
Теперь он отчетливо вспомнил, что было дальше. Он выпрыгнул из колодца и бросился назад, огонь жег ещё сильнее, чем раньше, впереди верная смерть, но он должен был добраться до неё, чтобы знать точно, в следующий момент он ударился лицом о землю, слепящая боль в шее, он попытался подняться на ноги, жар был чудовищным, и все, что он успел запомнить потом, это твердое как камень ребро ладони, врезающееся сбоку в его шею.
— Вы... я бежал к ней, но вы остановили меня?
— Да. Нет мозна спасать. Фудзико мертвый, прошу прощения, я виде'р. Она мертвый, васа тоза ес'ри ходить назад, поэтому бить и носить сюда. Фудзико мертвый в комнате, — ответил Хирага ровным тоном. Тайрер все ещё вызывал в нем отвращение за то, что поставил их жизни под угрозу из-за подобной глупости. Он едва успел взвалить Тайрера на плечо и спуститься вниз, в безопасное место, чуть было не сорвавшись вниз и спасшись от пламени каким-то чудом. И все это время он думал, кипя от возмущения, что даже самый бака человек должен был бы знать, что её там не найти, никак не выжить, когда весь сад, все чайные домики объяты пламенем, и даже если она не была мертва в первый момент, сейчас она умерла уже пятнадцать раз. — Ес'ри нет бить, то васа мертвый. Мертвый 'ручче?