И-и-и-и, это будет трудное решение, потому что сейчас, благодаря Утани, у меня появилась тайная и прямая ниточка к сиси, которая может помочь мне найти их, уничтожить или даже использовать их против моих врагов по своему желанию. Почему бы нет?
Заманчиво!
Нобусада? Нобусада и его принцесса? Очень заманчиво!» Он рассмеялся.
— Я так счастлива, что вы так счастливы сегодня вечером, господин.
КНИГА ВТОРАЯ
18
Понедельнику 13 октября
В солнечный, ослепительно яркий полдень десять дней спустя Филип Тайрер сидел за письменным столом на веранде миссии в Эдо и с удовольствием упражнялся в японской каллиграфии — кисточка, тушь и вода. Вокруг валялись десятки исписанных и отброшенных за ненадобностью листов рисовой бумаги, поразительно дешевой здесь в сравнении с Англией. Сэр Уильям отослал его в Эдо, чтобы он подготовил все к первой встрече со старейшинами.
Его кисточка вдруг замерла. Вверх по холму поднимались капитан Сеттри Паллидар и десять драгун в столь же безупречных мундирах. Когда они появились на площади, самураи, стоявшие там, — их теперь было гораздо больше, чем раньше, — расступились, чтобы пропустить их. Легкие деревянные поклоны, на которые англичане отвечали таким же мимолетным и деревянным отданием чести, — явно вновь установленный протокол. Часовые в алых мундирах, их число тоже значительно возросло, открыли железные решетчатые ворота и закрыли их снова, после того как драгуны, цокая копытами, въехали на передний двор, обнесенный высокой стеной.
— Хеллоу, Сеттри, — крикнул Тайрер, сбегая по ступеням, чтобы встретить его. — Боже мой, ваш вид — просто услада для больных глаз. Дьявольщина, откуда вы взялись?
— Из Иокогамы, старина, откуда же ещё? Прибыли на корабле. — Пока Паллидар спешивался, один из садовников, с мотыгой в руке, уже торопливо семенил к нему, полусогнувшись в поклоне, чтобы принять коня под уздцы. Когда Паллидар заметил его, его рука потянулась к кобуре. — Убирайся прочь!
— С ним все в порядке, Сеттри. Это Юкия, он один из тех, кто уже давно тут работает, и всегда готов помочь. Домо, Юкия, — сказал Тайрер по-японски.
— Хай, Тайра-сама, домо. — Хирага нацепил бессмысленную улыбку на лицо, полускрытое широкой соломенной шляпой, поклонился, но не двинулся с места.
— Убирайся! — повторил Паллидар. — Извините, Филип, но мне не нравится, когда кто-нибудь из этих мерзавцев крутится возле меня, особенно с чертовой мотыгой в руке. Граймс!
Названный драгун тут же оказался рядом и грубо оттолкнул Хирагу в сторону, перехватив уздечку.
— Вали отсюда, джапо! Пшел, ну!
Хирага послушно затряс головой, сохраняя на лице все ту же нарисованную улыбку, и отошел. Но остался поблизости, чтобы можно было без труда все слышать, подавляя в себе страстное желание немедленно отомстить за оскорбление — острой как бритва мотыгой, маленьким кинжалом, спрятанным в шляпе, или голыми, но твердыми как сталь руками.
— Господи, зачем же вам понадобился корабль? — говорил между тем Тайрер.
— Для экономии времени. Патрули докладывают, что джапо понаставили новых рогаток по всей Токайдо, и дорога запружена от Ходогайи до самого Эдо хуже, чем Пиккадилли в день рождения королевы. Посему все нервничают больше обычного. Имею депешу к вам от сэра Уильяма, он приказывает закрыть миссию, а вам вернуться в Иокогаму со всем персоналом. Я — ваш эскорт для поддержания лица.
Тайрер ошеломленно уставился на него.
— Но как же встреча? Я тут работал, как сам чёрт, чтобы все подготовить к сроку.
— Не знаю, старина. Вот.
Тайрер сломал печать на официальном послании.
Ф.Тайреру, эсквайру, британская дипломатическая миссия, Эдо: Настоящим уведомляю вас, что я договорился с бакуфу о переносе встречи с 20 октября на понедельник, 3 ноября. Во избежание излишних расходов на охрану вам и всем сотрудникам предписывается немедленно вернуться с капитаном Паллидаром.
— Гип-гип, ура! Ну, Иокогама, держись теперь.
— Когда вы хотите ехать?
— Немедленно, говорит нам Великий Белый Отец, немедленно мы и уедем. Жду не дождусь. Что, если сразу после ланча, как вы на это смотрите? Проходите, присаживайтесь. Что новенького в Йокопоко?
— Ничего особенного.
Они не спеша вернулись на веранду и сели в кресла, Хирага передвинулся под её дощатый навес, продолжая усердно работать мотыгой.
Паллидар закурил сигару.
— Пиво чоп-чоп, — распорядился Тайрер.
Старший садовник подошел ближе и, остановившись в саду напротив веранды, низко поклонился. К удивлению Паллидара Тайрер поклонился в ответ, хотя его поклон был едва заметным.
— Хай, Сикиса? Нан дэсу ка? — Да, Сикиса, чего ты хочешь? Паллидар поразился ещё больше, когда услышал, как японец
спросил что-то, Тайрер бойко ответил ему, и между ними завязался оживленный разговор. Через некоторое время человек поклонился и ушел.
— Хай, Тайра-сама, домо.
— Бог мой, Филип, что все это значило?
— А? О, старик Сикиса? Он просто хотел узнать, можно ли садовникам заниматься садом позади здания. Сэр Уильям хочет иметь свежие овощи, цветную капусту, лук, брюссельскую капусту, картофель и... в чем дело?
— Так вы, стало быть, действительно говорите как джапо? Тайрер рассмеялся.
— Что вы, нет, до этого ещё далеко, но я оказался заперт здесь на десять дней и мне было абсолютно нечем заняться, поэтому я ударился в зубрежку, стараясь заучить побольше слов и выражений. Сэр Уильям, конечно, строго предупредил меня, чтобы я не отлынивал от дела, но, по правде говоря, мне это и самому ужасно нравится. Способность общаться заряжает меня небывалой энергией. — Перед его мысленным взором тут же возникло лицо Фудзико, он вспомнил их разговор, часы, проведенные с ней, — последний раз десять дней назад, когда он вернулся в Иокогаму на один день и одну ночь. «Ура сэру Уильяму, сегодня или завтра я снова увижу её. Чудесно».
— Чудесно! — механически повторил он, широко улыбаясь. — О, — торопливо добавил он, спохватившись, — о... э-э... да, мне нравится пробовать говорить, читать и писать на их языке. Старый Сикиса дал мне много слов, в основном рабочих слов, и Юкия тоже. — Он показал на Хирагу, который все так же усердно мотыжил землю, держась поблизости. Он не знал, что Юкия было прозвищем и означало просто «садовник». — Он помогает мне с письмом, весьма сметливый парень для японца.
Вчера, во время урока письма, он проверил дошедшие до него слухи. С помощью слов и знаков, которые дал ему Понсен, он попросил его написать иероглифы для слов «война», сэнсо, и «скоро», дзики-ни. Потом составил из неуклюже написанных слов предложение: «Война, Ниппон, скоро. Пожалуйста?»
Он увидел, как внезапно изменилось лицо японца и прочел на нем удивление.
— Гай-дзин то нихон-го ка? — Чужеземцы и японцы?
— Ийе, Юкия. Нихондзин то нихондзин. — Нет, Юкия. Японцы и японцы.
Тот вдруг рассмеялся, и Тайрер увидел, насколько у него красивое лицо и как он не похож на других садовников, задумавшись, почему Юкия всегда казался ему гораздо более разумным, чем остальные, хотя, в отличие от британских, большинство японских рабочих умели читать и писать.
— Нихондзин цунэни сэнсо нихондзин! Японцы всегда воюют с японцами, — ответил Юкия, хохотнув ещё раз, и Тайрер рассмеялся вместе с ним, чувствуя, что японец нравится ему все больше и больше.
Тайрер с хитрой улыбкой посмотрел на Паллидара.
— Ну же, какие новости? Ради бога, я не о деле. Как Анжелика? Паллидар хмыкнул.
— О, так она вас интересует? — бесстрастно спросил он, от души смакуя про себя эту шутку.