Малкольму показалось, что волосы у него на затылке выпрямились и стали как проволока. Ограбление королевской почты каралось повешением.
34
Оба мужчины в смятении смотрели на связку писем, охваченные ужасом. Стены и потолок каюты вдруг стали сжиматься, мешая дышать. Малкольм не говорил ни слова и смотрел на Джейми, который тоже молчал; силы оставили обоих. Потом, приняв за него решение, Джейми дрожащими пальцами потянул за веревку, но это подействовало на Малкольма словно гальванический разряд, он принял свое решение, протянул руку, схватил пачку и остановил его.
– Нет, Джейми, ты не должен.
– Это е… единственный способ, тайпэн.
– Нет, не единственный. – Малкольм поправил бечевку, с облегчением заметив, что печать осталась целой, потом подравнял письма и положил их на другую связку; прикосновение к ним было ему отвратительно. – Так просто нельзя, – проговорил он, голос его дрожал, как и колени. Он презирал себя за слабость – была ли это слабость? – Я никогда не простил бы себе, если бы ты… если бы тебя поймали, а… а у меня просто не хватило мужества – и потом это неправильно, так нельзя.
Лицо Джейми покрывали капли пота.
– Правильно или неправильно – никто об этом не узнает. Если мы этого не сделаем, у тебя не остается ни единого шанса. Может быть, нам еще удастся найти капитана – даже из компании Брока, они ждут корабль на следующей неделе.
Малкольм покачал головой, мысли все куда-то улетучились. Волна качнула катер, оплетенные веревкой кранцы заскрипели о причал. С усилием он заставил себя сосредоточиться. Все свою жизнь, оказываясь в трудных обстоятельствах, он всегда спрашивал себя, что сделал бы Дирк Струан, тайпэн – но никогда не находил настоящего ответа.
Он долго молчал, потом произнес устало:
– Как бы он поступил, Джейми? Дирк Струан?
В памяти Джейми тотчас же возник этот великан, которому сам черт был не брат, он видел его несколько раз и несколько раз был недолго в его компании – сам Джейми такой молодой и только что приехал.
– Он бы… – Он замолчал на секунду, потом губы начали складываться в улыбку. – Он… Дирк бы… да, именно. Я думаю, он бы отправил нас и боцмана на берег и один вывел бы катер в море «проверить его, потому что что-то, мне кажется, с ним не в порядке», а потом… потом, уже далеко от берега и на глубокой воде, он с полным спокойствием открыл бы кингстоны и, пока трюм наполняется водой, он убедился бы, что к этой пачке привязан добрый груз и она уже не всплывет, потом прошел бы на корму, закурил сигару и подождал бы, пока катер не пойдет ко дну, потом вплавь добрался бы до берега. Изымал ли он какие-нибудь из этих писем? «Да как тебе такое в голову могло прийти, парень». – Улыбка Джейми стала ангельской. – Почему бы нет?
До Токайдо Малкольм был отличным пловцом. Теперь он знал, что пойдет ко дну, как чугунный якорь.
– Мне ни за что не добраться до берега.
– Я бы мог это сделать, тайпэн, запросто.
– Да, но это не твоя проблема, Джейми, да даже если бы то это и сделал, я выиграл бы лишь неделю или около того, а мне нужно больше. Йосс. Королевскую почту трогать мы не имеем права. Давай забудем, что это случилось. А? – Он протянул руку. – Ты настоящий друг, лучшего у меня никогда не было. Извини, что я был с тобой так груб.
Джейми с теплотой пожал протянутую руку.
– Да что ты, я заслужил все, что ты мне тогда высказал. Только на пользу пошло. Тайпэн… пожалуйста, это было бы так легко.
– Спасибо, но нет. – В тысячный раз Малкольм понял, что он не Дирк Струан и никогда не сможет поступать так, как поступал Тайпэн: в данном случае не стесняясь вытащил бы письма или утопил их. До Токайдо я, возможно, еще бы осмелился, но сейчас… сейчас все было в пятьдесят раз хуже. Токайдо, всегда Токайдо, подумал он, это слово как клеймо впечаталось в его мозг. Ему хотелось кричать от отчаяния. – Я сам должен с этим справиться, один.
Он проковылял к берегу и отправился к себе. Маленькая бутылочка была полной, но он не выпил ни капли и твердой рукой убрал ее назад в ящик. Морщась от боли, он подтянул кресло ближе к окну и с облегчением опустился в него.