– Я… я согласен, Андре. Да, я… боюсь, переговоры идут не слишком успешно, да, зашли в тупик.
– Лучше говорить по-французски, а?
– Да, да, вы правы. – Тайрер жестом денди извлек носовой платок, чтобы отереть внезапно выступивший пот. – Я даже представить себе не мог, что это будет так трудно.
Андре знаком подозвал его поближе.
– Послушайте, я могу сказать вам, как с этим справиться: не ходите к ней сегодня, даже хотя у вас и назначено свидание на вечер. – Он едва не рассмеялся вслух, увидев, как у Тайрера отвисла челюсть. – Сколько раз я вам говорил, что здесь почти не бывает секретов. Может быть, я смогу помочь… если вам нужна помощь.
– О да, да, нужна, пожалуйста, прошу вас.
– Тогда…
Оба они повернулись в сторону рулеточного стола, который поставили в другом конце комнаты, оттуда раздался взрыв смеха и хлопки в ладоши: Анжелика выиграла, поставив на двойное зеро – сегодня игра на деньги не велась, только на бронзовые китайские монеты, их все называли мелочью, и они не имели никакой ценности. Варгаш играл роль крупье.
Тайрер вздохнул.
– Ей везет в игре и везет в любви.
– Она работает над этим, – натянуто произнес Андре, радостный вид Анжелики раздражал его, – как и вам бы следовало. Послушайте, откажитесь от сегодняшнего свидания с Фудзико… о, я знаю, что Райко договорилась о нем специально по вашей просьбе. Кстати, Райко ничего мне не говорила, это была одна из ее прислужниц. Не ходите туда и не посылайте известить их, что не придете, просто отправляйтесь в другой дом, скажем, Дом Лилии, возьмите там любую девушку, самую красивую у них зовут Юко.
– Но Андре, я не хочу…
– Если вы не хотите спать с ней, просто скажите, чтобы она доставила вам удовольствие другим способом, или напейтесь пьяным, или притворитесь, что напились, поверьте, деньги вы зря не потратите. Завтра, когда Накама упомянет о Фудзико, или что-нибудь о контракте, или о Райко, ведите себя так, словно ничего не произошло, и завтра вечером повторите спектакль с другим домом.
– Но…
– Всякий раз, когда Накама заговорит о чем-нибудь, ведите себя естественно, не говорите ничего, кроме того, что Дом Лилии показался вам во много раз более обещающим, и в резком тоне запретите ему упоминать об этом, особенно Райко. Пока все ясно?
– Да, но вам не кажется, что…
– Нет, если только вы не хотите, чтобы вас довели до сумасшествия и чтобы Фудзико досталась вам за астрономическую сумму – из вас все равно выжмут больше, чем она стоит, Филип, но вы не переживайте, будет нечестно, если вас обдерут как липку, и это вопрос лица. Не обсуждайте этот план с Накамой и повторяйте все изо дня в день по крайней мере неделю.
– Боже, Андре, неделю?
– Три было бы лучше, дружище. – Андре забавляло несчастное выражение на лице Тайрера. – Это не только сэкономит вам огромные деньги, но и избавит вас от целого океана осложнений. Очень важно, чтобы вы вели себя так, будто вам решительно наплевать на все это, будто вас окончательно рассердили все эти задержки, назначенные и несостоявшиеся свидания и безумная цена, которую запросила Райко, особенно когда вы такой большой и важный чиновник! Хорошо бы раз или два указать на это Накаме. Но не больше, он сообразительный парень, нет?
– Да, весьма, и очень много знает.
Верно, подумал Андре, и скоро придет время поделиться всем этим со мной, и тем, что он рассказал тебе, и тем, что я разузнал сам. Интересно, что он говорит по-английски – благодарение Богу, мои шпионы держат открытыми не только глаза, но и уши. Это многое объясняет, хотя я не понимаю, почему он не говорит по-английски со мной, или даже по-японски, когда бы я ни оказывался с ним наедине. Наверно, Вилли приказал ему держаться от меня подальше.
– Теперь, – тихо продолжал он, – Райко раз десять попросит меня поговорить с вами и устроить вашу с ней встречу. Через неделю я с неохотой соглашусь. Не делайте этого через Накаму, вообще не посвящайте его в нашу игру, и когда встретитесь с Райко, держитесь жестко, и с Фудзико тоже. Вы должны быть очень убедительны, Филип.