― Говорю же: лучше не спрашивай.
Все ввосьмером, космолетчики устремились к одному из входов в модульное отделение.
Акоджи сместил очередной камень-рычаг около пещеры, уходящей в глубь, откуда реяло жаром, и отодвинул землян от входа внутрь. Считанные секунды спустя послышался реактивный гул и визг металлических деталей, трущихся о стены кремниевой пещеры. Тоннель наполнился светом. Около них с оглушающим ревом и искрами пролетел знакомый Джетри и Крио «Харон» и, сделав боевой разворот, приземлился рядом с ними. Без сомнений, Нерм был удивлен, хотя за несколько секунд до вылета реактивного трака и уловил от землян ту эмоцию, которая указывает на их готовность к такому зрелищу.
― Теперь прошу, по местам! ― бросил распоряжение харг и, пропустив компанию полубогов и людей вперед, запрыгнул в кузов «Харона».
Тут, в самый неподходящий момент, Умзар решил задать вопрос, который так и остался не до конца заданным около входа в пещеру. Только он раскрыл рот, как его голос заглушил рев реактивного сопла и вой теплого ветра, несущийся из въезда в подземелье – в ядро «Арея». Прибавивший громкости, визг трущихся о стены пещеры металлическими деталями «Харона», казалось, навсегда отбил желание Умзара задавать вопросы полубогам и он уткнулся в темноту, по направлению к которой они летели. Но, хочешь или не хочешь, а пещеры таких галактоидов как у Акоджи обладают незабываемыми красотами, что почти сразу стало понятно Нерму. Тьма кончилась и перед лбом «Харона» воцарились красоты, каких землянин не видывал ни на Рикзезии, ни на Еврибии, ни где-либо еще в Андромеде. Огромные, излучающие сияние, волуны, наскальные рисунки, высекаемые водопадами, сами водопады – разноцветные, будто из красок – ото всюду изливались в тоннель, но не падали куда-то в одном направлении, а хаотично впадали один в другой, создавая разные невероятные и абстрактные цвета. Алмазы и рубины, гранаты и гиацинты, опалы и изумруды, а еще много, много камней, которые охарактеризовать сразу у землян не выходило, торчали ото всюду. Размеры этих камней и благородных цветных руд металлов превосходили по количеству карат любые из известных людям Земли. Полет длился совсем не долго и чудеса стали постепенно редеть, сменяться томными безрадостными пейзажами, скорее похожими на то как день сменяется закатом. Зато прямо по курсу к финишу, так называемому модулю управления, Умзар почувствовал излучение того самого кристалла, о котором узнал у капитана... Гигантский стотонный кристалл, который имел тысячегранную обточку и функцию распределителя ментальной мощности харга, которая приводила в движение весь галактоид. Это и был самый центр планеты-станции.
Трое землян, двое шемаров, харг, десатал и светившийся слабым зеленым оттенком световой вихрь вышли из «Харона» и вошли в модульное помещение.
Температура соответствовала комфортному пребыванию здесь людей, что лишний раз подтвердилось для Нерма, когда он увидел как Хроно прилег на пол у стенки, подложив под голову рюкзак. Крио был в таком же усталом состоянии, но не спешил отдыхать, а ждал, когда масса «Арея» во время полета изменится, чтобы стабилизировать вес двоих друзей-землян и свой собственный.
Вскоре все трое погрузились в сон, а не нуждающиеся в этом полубоги окружили экран наблюдения и следили за медленным отлетом планеты-станции от звезды.
Ареонавтический эпос
Акоджи и весь экипаж во главе со Скайхидо Нумра уже находились в центре массивного галактического корабля – посередине судна, радиусом, как у четвертой планеты солнечной системы, Марса, за что корабль и был назван капитаном «Арей». Корабли делают по-истине громадными. Чаще всего затеявшие строительство корабля существа, скооперировавшись, находят небольшую одинокую планету или спутник, чтобы использовать его как базу для обустройства судна. Небесное тело тщательно осматривается и изучается на наличие жизни, даже если та находится в зачаточном состоянии, чтобы ненароком не сделать инквилинистский шаг при колонизации планеты или спутника.
Все же, порой, при обнаружении жизни удается установить, что обитающая «здесь» цивилизация не получит вреда от поселения нежданных гостей и их коэволюция не будет иметь вредоносного характера ни для одних, ни для последних. Однако же, спустя многие сотни тысяч и миллионы лет дрейфа судна по мирам, многим, эволюционировавшим до осознанного интеллекта, существам становится тесно в корабле, страшно далеко отлетевшем от материнской звезды, когда он был ее планетой. И в этом случае бунт «пассажиров» приводит к возвращению планеты-станции обратно или, что чаще, так как это намного эффективнее, к поиску звезды, соответствующего телам живых существ спектрального класса, чтобы найти орбиту в зоне златовласки и стать обыкновенной планетой. В таком случае экипажу ничего другого не остается как поселиться среди коренных жителей «корабля» и добрососедничать с ними, ведь численность команды как правило несравнимо меньше населения планеты. Подобные случаи даже пиратством не назовешь, ведь корабль захватывают его хозяева, за неимением светила выработавшие в себе свойства автотрофов, с устойчивой адаптивной изменчивостью генофонда, что делает их агрессивными, но зачастую слепыми. А если существа теплокровные, то звездный свет им заменяет геотермальное тепло, иногда электромагнитные волны. Иногда хозяева планеты и экипаж затевают войну, в которой вовсе не существует точного определения кто является хозяином планеты-корабля, а кто простой попутчик, вдобавок потомственный. Как правило, войны нужны для сокращения населения, а те, кто остается в живых, обречены повиноваться экипажу планеты-корабля. Уж в этом случае последних можно назвать пиратами.