Сложности возникают с обустройством командного модуля судна, который как правило, размещают в центре тела, если ядро планеты или спутника горячее и подвижное. Его в таких случаях останавливают и остужают. Но вопрос, позволит ли планета, будучи живым организмом высокого порядка, чтобы ее ядро остановили, умертвив ее саму? Как выяснилось, капитан Акоджи был самым настоящим галактическим пиратом, который обладает технологиями, позволяющими остановить ядро планеты, не уничтожив при этом жизнь на ней. Ведь «Арей» когда-то и был голубым шаром, богатым флорой и фауной, превосходящей своим разнообразием даже такую планету как Земля. Теперь же на «Арее» абиогенная ледниковая эпоха и в нем можно разместить модуль управления. Размещение командного отсека вдалеке от центра делает корабль неуправляемым при изменении траектории движения. Весь корабль повинуется центру управления как центру тяжести и просто, по законам небесной механики, начинает вращение вокруг того места, где находится модуль. Поэтому, чтобы запустить планету, раскрутив ее в нужном ритме, – так космический эфир будет взаимодействовать с поверхностью судна, – его необходимо приводить в действие из центра, посылая импульсы к поверхности. Так вращение планеты не обретает эксцентрического характера и периарий планеты-станции харга сохраняет свой радиус без изменений. И эфир, взаимодействуя с полюсами планеты, образует атмосферу на ней, а в конечном счете времена года и нуклеотидные сложнобелковые соединения, то есть физическую жизнь. Смена времен года на «Арее» имеет место всего лишь из-за наклона оси планеты на более, чем двадцать градусов.
Акоджи – капитан планеты-корабля межгалактического класса, пятимерный полубог, обладающий космической мощью созидания и разрушения, называл себя харгом, так как происходил с соответствующего звездно-планетарного уровня. Познакомился с двоими землянами, когда те прилетели с Еврибии на «Арей», и не подозревая что планета является самым настоящим галактоидом. Большому кораблю – большое плавание. Корабли для меньших перелетов – межзвездных и межпланетных – соответственно, не требуют природного создания мерности в виде силы тяготения. Акоджи понимал это и в силу своих способностей к действиям над материей третьей и четвертой плотности-вибрации, сам находясь на пятом уровне вибрации сознания и организации разума, мог проникнуть в центр ядра планеты и оборудовать его под модуль контроля. Он, силой своих творящих функций, мог создавать градиент газовых потоков, что понижает давление. Капитан понизил давление с двух миллионов атмосфер на квадратный сантиметр до одной, в результате получив сферу в центре ядра «Арея». Оставалось лишь ввести программу пилотирования планеты и еще несколько незначительных для Акоджи задач, таких как: вход с поверхности в центр ядра; установка экрана внешнего обзора судна; свет в модуле.
Все были на своих местах. Командир корабля готовился лететь. Во-первых, после одномесячной стоянки у Гамма Ориона, звезды, по спектральному классу не подходившей для того чтобы заставить жизнь на планете, некогда погрузившуюся в летаргический сон, снова пробудиться; во-вторых, после посещения города-триллионника на планете клеоматкорианской системы, вторым спутником которой сделался на время «Арей». Даже прохождение через черную дыру ни коим образом не повлияло на биосферу планеты-станции, а что уж говорить о звездном излучении. Друзья пришли к выводу, что андромедянское население было бы меньше, если бы из галактики возможно было улететь. Но попавший в поле-излучение андромедянской черной дыры корабль, будь он даже в десятки раз массивнее, чем галактоид харга, отправляется по произвольному маршруту, к тому же на произвольное расстояние. Кому-то из смельчаков везет, а кому-то нет. А такие отчаянные пилоты космических кораблей, которые решились на вылет из периферии андромедянского рукава со скоростью света, возможно до сих пор летят, либо уже мертвы. Именно по этой причине экипаж «Арея» согласовал лететь через нестабильную черную дыру Андромеды, которая иногда выбрасывает корабли в открытый Космос, вместо пункта в виде галактики. А если планета-станция и попадет на такой остров жизни, где свет от плотно светящих звезд поспособствует фотосинтезу и анаболизму биосферы планеты, то немедленное отдаление от светила в глубь вселенских просторов возвратит судну былой ледяной пейзаж. Но, тем не менее, ледяной сон на галактоиде так и не был нарушен. Если бы жизнь на «Арее» зацвела, Акоджи уже не смог бы просто заставить планету отлететь от звезды, не вмешавшись в биосферу корабля. Окаменевшая флора и витрифицированная фауна планеты-станции была, с точек наблюдения за ней наружными камерами, леденящей и смертельно спокойной.