― Я бы сейчас перекусил. А ты?.. Да, точно. Ты же автотроф.
Нумра ничего не ответил. Он покосился на деревце, с которого в тот же миг упала большая сочная птица, по воле десатала потеряв сознание. Теперь его решением было развести костер для того чтобы приготовить добычу, так мгновенно отобранную у леса.
― Зачем? Ее гнездо теперь осталось без присмотра.
― Это самец.
Гнездо, если желаешь, тоже можем приготовить...
― Нет. Благодарю тебя, ― в этот момент Нумра кинул взгляд на кучку соломы. Круг, диаметром с небольшой октагон, разгорелся. ― И за это тоже.
― Ты ведь понимаешь, что если не поешь сейчас, то умрешь с голоду. Что ты предпочтешь: оставить в живых эту птицу, которая и так станет добычей какого-нибудь хищника и погибнуть, оставив тело для падальщиков; или остаться в живых ради планеты?
Ты нужен им. Друзьям, землянам. Вилаянам...
― Страшно пить хочу... ― Нерм достал из рюкзака флягу, из которой не вылилось ни капли воды. ― Без еды можно прожить три-четыре недели, даже в таком режиме, но без воды... Я не видел по пути ни одного ручья. Может найдем?
― До утра дотянешь?
Тот утвердительно кивнул.
Ничего ему не ответив, Нумра отошел к дереву и сел в позу падмасану, прикрыв глаза.
Он не спал никогда, но иногда медитировал. Релакс иногда даже демону не помешает.
Рядом с ним – тоже хотел-было в лотос, но просто скрестив ноги – сел и землянин. Он-то как раз очень устал и свалился около десатала.
Вскоре вокруг них окончательно сгустилась тьма.
Ночь была лунной. Луной для Вилы служил «Арей», недавно появившийся над головами местных жителей. От планеты-станции свет отражался красным оттенком, уже переполненным зелеными тонами, говорившими о том, что растительность и, следовательно, живность на красной планете уже вернулись к тонусу, ну или по крайней мере выходят из оледенения, еще держащего на полюсах небольшие белые шапки. Кроме шапок, белая атмосферная сетка по всей планете-станции виднелась сонным глазам Умзара. Он был не в состоянии уснуть. Их молниеносно разведенный костер трещал как настоящий, при том не имея не единого полена. А выглядело это так, будто в него постоянно кто-то подкидывает дрова. Землянин и демон сидели под стволом исполинского гиганта и смотрели на пляшущие перед ними языки. Оба, глядя в трещащий танцующий кусочек огненной стихии, вспомнили про Эрт-Ми-Стара, но не говорили друг другу. Конечно, и одному и другому было интересно как там их друг с райской планеты. Его-то вилаяне тоже не видят. Стало быть, они с Дургаро легче всего смогут отыскать на Виле город и шемар отправит другим членам команды координаты, а еще описание пока гипотетического, но несомненно настоящего города. Как там Хроно? Тазаут? О них землянин подумал в первую очередь. Ведь они-то вряд ли так просто справляются с неизвестным лесом. А если с ними что-нибудь случилось? Нет! Это все человеческая психика. Люди всегда выстраивают в голове худшие сценарии разворота событий, не догадываясь о мультифинальности происходящего. Глаза землянина стали закрываться. Он и так уже ничего не видел вокруг костра, от яркости которого зрение сильно устало. Не настолько что глаза остаются открытыми, а мозг уже спит, отключившись от них, но настолько что веки становятся тяжелее гравитации Крио Тазаута и ясного взгляда сделать уже не получается. С этой мыслью Умзар задремал. Костер продолжал трещать. Десатал, ни разу на протяжении всей жизни не провалившийся в сон, задумывался над обстановкой и над судьбами миллионов и миллиардов жителей планеты-двойника той самой, с которой его друг. Его радовало то, что Вилу взялись спасать такие отважные ребята, которые неприметно, но честно носят звание землян, но печалило, что он, в отличие от Нерма, никогда не побывает на Земле. А впрочем, он не хотел пускать в голову демонических мыслей, хоть сам по-прежнему оставался могущественным демоном. Но свобода воли делает из такого как он существо более могущественное, чем представители его родни, которые не могут элементарно контролировать гнев и деструктивные функции природы своего тела. Скайхидо почувствовал, наравне с заботой о младшем друге, необъяснимое чувство приязни ко всему окружающему. Его вдруг пронизало странное, доселе незнакомое, состояние не только лояльности, которое он уже стал проявлять к своим семерым друзьям, но ощущение пикантности окружающего мира. Демон понял, что любит эту планету. Он взглянул на «Арей» – тот мирно висел над головой – и к нему тоже десатал ощутил аттрактивность, какую ранее не испытывал в жизни. Да, действительно, время проводимое с теми, кто умеет любить, учит этому искусству.