Тут и там на небосклоне сверкали звезды и туманности, астеризмы и рукава галактики.
Близился и восход Галактического Центра, а закрывал его, со своей атмосферой, спутник Вилы.
Конца света для вилаян не будет! ― такой вывод сделали про себя друзья, идя по улице и боря в себе усталость от пройденного за день пути.
Шаткость мешала им думать и парни присели на изогнутую полукругом лавочку с глубоким сидением, на которой все трое быстро и беззаботно уснули.
«Будто вилаяне часто встречают земных гостей. Что-то тут не так...» ― думал Крио, из-под своего капюшона недоверчиво косясь на транспорт, полный беспечных пассажиров.
Он во всем пытался разглядеть контрафакт. Его немного раздражало, когда кто-то ведет себя уж слишком приветливо. Тазаут привык, что везде, где бы тебя не встретили хлебом и солью, придется расплачиваться. Больше всего землянину не нравились такие личностные пороки как притворство, подлость и жадность, но напротив, он начинал верить в живых существ, когда замечал за ними качества вроде искренности, правдивости или щедрости. Видел то, что хотел видеть – и не поспоришь с самим собой, как в случае Крио. Да, его воспитание проходило не в таких благоприятных условиях, какие он видел здесь, на Виле. Ему не был знаком жест со сложенными ладонями, который он заметил у вилаян, при встрече и прощании использующих его, улыбаясь при этом. Но, ведь Хроно и Тазаут росли в одинаковых условиях, кроме того, никогда не видели других людей, с которыми можно было бы здороваться этим жестом.
Этим светоносным утром гости планеты прогуливались по городу и рассматривали вилаян, уровень жизни и доброжелательности которых очень радовал Джетри и Умзара. Но только не Крио.
― Здесь хорошо развита инфраструктура, ― говорил Нерм ― Транспорт, связь, экология...
― Просто жители заботятся об окружающей среде. Это мудро, ― ответил Хроно. ― Нужно заботиться в первую очередь о мире, за счет которого живешь, а после уже – о себе. Ведь, если жить в ладу с планетой, не выходить за пределы своей экологической ниши и всячески поддерживать соседние, природа будет обеспечивать разумных существ всем необходимым. А с таким изобилием жизненных необходимостей можно и не думать о таких вещах, как добывание средств, чтобы прокормить себя и свою семью. Ценности тут же превращаются в метафизические.
― У них понятие семьи немного не такое, как учили нас. Мне вот в еврибианской школе поясняли, что семья – это маленькое государство, ячейка общества, из которой формируется новая семья, и не одна. Оказывается, у вилаян нет понятия обособленной семьи. У них детоцентристская не одна ячейка, где главной целью есть воспитание детей, но все общество выступает в роли опеки над детьми. Абсолютное доверие равняется нулевой преступности. Здесь мышление на суперсистемном уровне. Это может говорить о том, что это общество одолело парадигму отделенности, перестав мыслить лишь рамками отдельной семьи. Они мыслят системно! У них есть понимание важности каждого элемента для каждого стороннего элемента. Их чувство единства внедрено в их фенотип, как сама суть, сам способ существования, а развитие и творчество – единственный возможный вектор.
Для развития волевой активности они используют различные механизмы преодоления страхов, отыскивая их в себе и превозмогая над ними творческим подходом. Возможно, это их отличие от землян. Только землянин способен сам себя напугать, например с помощью фильма ужасов. Но среди них никто не стимулирует у себя виды страха суррогатным путем, чтобы не наплодить дальнейших губительных мыслеформ. Мыслеформа страха – это живое существо, истощающее нервный флюид. Вилаяне понимают и стараются избежать этого, ― закончил Умзар.