― Просто, это весьма эмоциональный скачек в t-кольце, когда так волнуешся перед встречей... с ней.
― Ясно. Эмоционально сгорел. Истощился бедный, перенервничал – вот и результат. Подрыв астрального тела ведет к истощению эфирного, а из-за эфирного страдает физическое.
Понятно, почему ты выглядишь как развалина.
― Ну влюбился парень, с кем не бывает... ― проснулся Умзар. А он, видно, и не спал, слушал, о чем говорят друзья. Хроно поднял с его спины голову и отодвинулся к стене, а тот сел ближе к костру и, вдыхая одурманивающий дым, продолжал:
― Говорят, любовь – это такая жизнеутверждающая особая энергия, освобождающая душу от тяжестей и грузов. От нее становится лучше психоэмоциональное состояние, повышается сенсорика, восприимчивость, метаболическая лабильность. И не стоит путать физическую привязанность, от которой отключается разум и заводится муладхара чакра, с любовью, присущей сердечному чакраму, коя способствует творческим порывам. Любовь – это творчество, его первопричина и первооснова. Это искусство. Его не стоит превращать в празднодневное потакание своим инстинктам, хоть от своих трудностей человек первым делом и прячется за ними, но все же... Трудности никого во Вселенной так не закаляют, как нас. Лишь человека они способны не только оставить в полном порядке, но и укрепить его психофизиологию. И во всей Вселенной нет более существ, которые, как люди, способны себя так гробить, так страдать из-за этого. Только человек способен свои преимущества превратить в недостатки, и наоборот. Любовь, как высшую творческую силу, мы, люди, способны превращать в страдание. Влюбившись, страдаем, то есть совершенно неверно используем этот творческий аспект жизни. Но через нее невозможно пройти неверно. Есть, конечно, ее производные, ее преломления, но под всеми этими оттенками видна ее основа, она ощутима. Если же эта основа не ощущается, то, либо это не любовь, а притворство, либо сердечная чакра уж очень сильно смещена, что делает любовь неразличимой внешне. Любовь – это духовность, творческие, духовные поступки. Празднословить на подобные темы нельзя. Вообще, празднословие на тему любви делает человека неспособным любить. Любовь – как альтруистическая привязанность, в равной мере направлена как на сердцевину человеческой сути – душу, так и на периферию – фрагментарность. Но тот, кто истинно любит, никогда не будет отделять духовное от атрибутики, ибо принимает все. Он не зацикливается на фрагментах. Он принимает и отдает взамен себя целиком. Любовь – это способность делиться, делиться и отдавать себя полностью. И в том и в другом случае проявляется доверие, особенно полное, когда отдаешь себя всего. Смысл этого в том, чтобы подарить свою жизнь тому, кого любишь, но ты должен уметь любить того, кому подарил жизнь...
― Ты можешь перестать, в конце концов?! ― Хроно побагровел. В нем стрельнула какая-то ревность, какое-то ощущение, ранее ему совершенно не свойственное.
― Все понятно... Забудь! ― Умзар снова свернулся в позу эмбриона.
― Зачем ты так? Он дело говорит.
― А мне теперь какое дело? Правда, голова уже наизнанку, ― обозленно процедил Хроно.
Тазаут поднялся и отошел от него – решил сесть с другой стороны костра. Густой дым, казалось, приобрел еще более насыщенный вид и затуманил пространство между ним и Хроно.
Джетри задумался. Эта предвзятость сыграла на руку его ложному эго, которое он проявил неосознанно, выбросив на своего друга. Парни оба привыкли, что Нерм иногда говорит глупости, а иногда очень глубокие философские вещи, просто они вдвоем его не всегда понимают. Но в этот раз, когда он попытался объяснить природу самого высокого творческого и духовного состояния, Хроно все испортил. Ему стало жаль друга и он, прокрутив эти мысли в голове, протянул руку к спине Умзара.
― Эй, брат, слышишь?! Извини. Я не знаю, что это на меня нашло. Не огорчайся... ― положил Джетри руку ему на плече, но в ответ услышал лишь легкое посапывание. Нерм уснул.
― Вот видишь! Оборвал такую историю. Как теперь дослушать ее до конца?! Нет, не буди его! Я ни разу не видел, чтобы он так крепко спал.
Так, постепенно, вслед за Умзаром уснул и Крио, перестав следить за костром и завалившись на подстилку из соломы. В своей невозмутимости и сдержанности он выглядел еще более сильным. Хроно же все больше казался себе немощным, особенно в те моменты, когда позволял своему эгоизму опережать рассудок. Его еще долго посещала навязчивая мысль, что можно еще раз отправиться в то место и поискать ту девушку. Либо подчинить t-кольцо города своим интересам и не упускать больше Тризу из виду. Но ему некогда было этим заниматься. Смертоносную и разрушительную силу всемогущего времени, невесомым количеством которого распоряжается землянин, нужно использовать на благо окружающих. А для этого молодому человеку, естественно, стоит накопить как можно больше энергии для достаточного творческого порыва. Перекроить ход событий настолько, чтобы предотвратить смерть, он не мог. И кто он такой, чтобы распоряжаться чьей-то жизнью или смертью? Махакала? Сатурн? Кронос? Может, где-нибудь среди его предков и встречались прямые потомки одного из этих божеств. Но ведь это простой уход от реальности! Джетри никогда не задумывался над вопросом: «Кто я такой?» или «Смертно ли само Время?» «Зачем времени давать имя, если имена столь мимолетны перед лицом вечности?» Сравни бесконечности, время, естественно, способно себя исчерпать, как любой мелодии свойственно закончиться. Для того, чтобы остановить смерть, не хватит сил Хроно, Залтево, Акоджи и Скайхидо вместе взятых. Но если смерть – это точка невозврата, то все, что находится перед ней, еще подлежит волеизъявлению живой сути.