― Мне двадцать четыре и я не хочу ничего менять. Пусть время идет как шло. Время можно считать синонимом природы, так как оно к тому же играет роль становой жилы материального мира. А убегать от возраста – значит убегать от природы. Это наложит на душу свои кармические отпечатки.
― Согласен с вами! Временные оси объектов во Вселенной нельзя менять, хоть между ними и можно перемещаться.
― Уж с кем с кем, а с вами я точно спорить не буду, ― посмеялась она.
Он перевел взгляд и удивленно вытянул шею.
― Ах, судьба чудачка! Триза! Моя компания: Крио, и тот, что по выше, Умзар.
Девушка оглянулась.
К ним приближались двое. Друзья-земляне, похоже, совсем не скучно проводили время порознь, когда на время разлучились с Хроно. В новом темном плаще и как всегда в капюшоне, широко шагал Тазаут, а с небольшим интервалом, держа руки в карманах, улыбающийся Нерм.
Турецкий Гамбит
Земляне и вилаянка проходили мимо большой спортивной арены, на которой собрались многие жители Тускулума, желая поучаствовать в одном из масштабных мероприятий, посвященных дню города. О таком прибывшие незадолго до праздника земляне и мечтать не могли. Оказаться в самом центре событий в такой день было для них чем-то похожим на посещение очередной планеты, вроде той, что по-прежнему сверкала в мирном вилаянском небе, не знавшем еще конфликтов с Космосом.
Хроно и Триза держались за руки.
Тот все говорил о чертеже какого-то космического корабля, который планирует построить для разных полетов и путешествий, чтобы не зависеть от «Арея». Сборочную схему для корабля, создающего весовую дилатацию, землянин изучил еще в Библиотеке, но все не мог найти время для попытки самому собрать такой шаттл. Зато в его голове был чертеж.
― Перестань думать о Земле, Джетри! ― не выдержал Крио, услышав от друга очередную фразу об исторической родине. ― Наверняка ни один из дваждырожденных, таких как ты, еще не умудрялся в такие сжатые сроки посетить столько планет и остаться живым. Скорее всего, те, кто не умеет ждать, не обладает должным терпением, не постигали таких тайн Вселенной, как мы. «Nemo sapiens nisi patiens» – сказано не даром. Ты ведь не хочешь погибнуть где-нибудь по пути, да еще и прихватив Тризу с собой? Нет?
Нужно решать текущие задачи, а не играть со смертью.
Признай, что до сих пор нам везло.
― Да, ты прав. Отправиться на Землю на «Арее» – дело рисковое.
Умзара мы попросить об этом тоже не можем – он не представляет себе Земли настолько детально, чтобы трансгрессировать точно на ее твердь, а не на каком-нибудь убийственном расстоянии от планеты.
...А почему дваждырожденный?
― Он говорит о вашем с ним посвящении в космические доктрины, ― отвечал Нерм. ― Живыми из главной библиотеки галактики не удавалось выйти никому из материальных сутей. По факту, вы оба прошли через врата смерти и нового рождения, когда вернулись оттуда сами, а не в свинцовых ящиках. Только избранным это под силу. В добавок ни ты, ни он не жалели о потерянных до этого времени годах, не задумывались всерьез о непродуктивной жизни. Не напрасно говориться, что тот, кто жалеет о потерянном, теряет это дважды, а вместе с тем и новообретенное. Понятно, почему. Вырвать лист из своей жизни не удастся – можно лишь перевернуть на чистую страницу. А прежнюю зачеркнуть. Зачеркнуть или закрасить любым цветом – ну, почти любым – только не плевать! Если плюнуть на неудавшуюся страницу своей истории, будет опасность, что промокнет новая. Это может перерасти в боязнь продолжать свою историю далее. Примеров масса.
Недописанные истории остаются лежать открытыми у всех на виду и редкий прохожий остановится, чтобы разобраться, сам ли автор прервал свою жизнь или кто-то...
Умзар оборвал речь. Вокруг внезапно стало так темно, как было бы только от ускоренного падения на планету объекта, диаметром с арейский. Небеса над троими землянами стали похожи, скорее, на затмение светила, только усиленное, чем на ясный день.
― Она огромная! ― внезапно раздался чей-то незнакомый мужской голос.
Еще несколько таких же выкриков ошеломленными голосами. Немного не таких внятных, но это все, что можно было разобрать в числе ужасающих и леденящих душу визгов.