Попытки осознать увиденное его доконали, и на голову как будто опустилась тихая пушистая темнота, уютно обволакивающая перегруженные чувства.
Следующее, что он осознал – он лежит на чем-то мягком, а в нос шибает резкий противный запах, от которого вокруг разгорается свет.
Немного придя в себя, он приподнял голову и открыл веки, тут же встретившись взглядом с серьезными оранжевыми глазами, в которых на этот раз не было заметно никаких подозрительных искр.
- Я искренне прошу прощения, - раздался негромкий баритон посла Вен Го’дри, говорящего на безупречном галакси, что, как всегда, озадачивало. – Это моя неосторожность.
- Ничего страшного, - сама собой вылетела вежливая фраза изо рта Шерави. – Могу я поинтересоваться, что это было?
- Это еще предстоит выяснить, - уклонился от прямого ответа тойри. Согласно кратким методичкам, составленным по результатам изучения собранных об этой расе сведений за время недолгого контакта с ними, уклончивость так или иначе демонстрировали все они. Пока нельзя было точно сказать, общее это свойство расы или же только ее официальных представителей. – Могу я задать вам несколько вопросов наедине?
- Конечно, - сразу ухватился за потрясающую возможность сблизиться с инопланетянином МакДугалл.
- Тогда жду вас в моих комнатах после ужина, - легко назначил встречу Вен Го’дри, как будто обладал всем временем мира и верил, что его собеседник настолько же свободен, и встал – до этого Шерави не обратил внимания, но, оказывается, посол сидел в черном кожаном кресле рядом с салатовым диваном, на котором он лежал. Бегло оглядевшись, МакДугалл определил, что находились они в небольшой комнате отдыха непосредственно рядом с залом совещаний, все стены которой покрывали пушистые бежевые плиты изолята, лучшего материала от прослушивания, и кроме них здесь не было никого. Поразительно, как это удалось провернуть? В нормальных обстоятельствах на такое происшествие собралась бы половина медицинского персонала, прикрепленного к посольству.
Пока Шерави переваривал произошедшее, Вен Го’дри беззаботно исчез из закрытого помещения в лучших традициях тойри, давая этим некоторые подсказки. МакДугалл потряс головой, посмотрел на часы – оказывается, прошло всего несколько минут, - после чего встал с дивана, оправил слегка помявшуюся одежду и вернулся в зал совещаний. Переговоры по такому пустяковому поводу никто отменять не будет.
До вечера никаких особых происшествий больше не случалось, разве что дар его слегка «разнервничался» - теперь он слышал краткую сводку мыслей не только тех, на кого смотрел в упор, но и тех, на кого обращал внимание краем глаза. Это заставило его почти весь рабочий день сосредоточенно глазеть на информационный экран, делая вид, что занят подведением итогов и поиском дополнительных сведений, которые у него время от времени действительно запрашивали.
Во время ужина он, против обыкновения, ни с кем не разговаривал: его неожиданно утомило пребывать в курсе внутренней жизни всех окружающих, и он пытался отстраниться как только возможно. Выключить дар полностью ему до сих пор не удавалось.
Кстати сказать, сводку мыслей тойри он так ни разу и не услышал! Это давало надежду, что сегодня вечером удастся немного отдохнуть от своего свежеприобретенного всеведения.
Ужинал Вен Го’дри всегда в общей столовой, на глазах у всего персонала посольства. Остальные тойри его широтой взглядов не отличались, и увидеть их за трапезой никому еще не удавалось. Впрочем, еще со времен явления первого из них – Фан Сва’ти – было отлично известно, что их иномирные организмы прекрасно переваривают человеческую еду, как будто никаких отличий в физиологии нет вовсе. Шерави всегда считал это странным, но после сегодняшнего видения четырехмерной фигуры посла ему начало казаться: то, что подобное чудище всеядно – не самое в нем удивительное, и, может быть, даже не самое неожиданное.
Так что хоть и приглашение на «после ужина» и показалось бы непосвященному расплывчатым, для МакДугалла это означало вполне конкретное время: после 19:30 по местным часам. Именно тогда тойри исчезал из столовой – говорят, Фан Сва’ти отличался вежливостью и свои способности к неограниченной телепортации не демонстрировал направо и налево, но нынешний посол империи ТенКи, похоже, плевал на приличия. А, может быть, работал на имидж неуязвимого превосходства – в конце концов, именно такое мнение составили об этой манере поведения почти все работники посольства, что Шерави услышал сегодня в сводках чужих мыслей неоднократно.