- Я сделаю все, что в моих силах, учитель.
- Сделай Ларум. Сделай.
***
Ее разбудило чье-то легкое прикосновение.
Нет, это не было сном. Она находилась в той же комнате, с высоким сводчатым потолком и стенами, обитыми дубовыми панелями, высотою от пола и до плеча человека среднего роста, скрывающими крупную каменную кладку. Выше панелей камень был выбелен в светло коричневый, почти бежевый цвет, что создавало ощущение тепла и комфорта.
На деревянном, подогнанном доска к доске, и чисто выскобленном полу, лежала пушистая, серебристая шкура какого-то животного. Здесь же, у кровати, в ногах, стоял резной сундук с ровной лакированной поверхностью. Единственное в этой комнате окно, сводчатое, под стать потолка, впускало солнечный, послеполуденный свет. Обрамленное в темно-коричневый гобелен штор оно казалось огромным. Недалеко примостился тот самый изящный столик, которым она любовалась недавно и два «венских» стула с плоскими, вышитыми золотой ниткой подушками для сидения. Несколько полок с массой безделушек и книг в толстых переплетах, объемный, резной как сундук, и украшенный лепкой, черного дерева шкаф завершали убранство.
Полностью, во всех деталях, рассмотреть комнату мешало натянутое над головой полотно розово-перламутрового цвета с белоснежным рисунком в виде крупных цветов. Оно держалось на четырех сдвоенных деревянных пилонах, установленных по углам кровати. С обеих сторон пилонов крепились шторы того же материала и цвета, что полотно над головой. При необходимости эти шторы можно было задернуть.
Рядом, на кровати, сидел Ларум и улыбался. В руках он держал пачку картонок, а заметив ее интерес, таинственно подмигнул и отложил карточки на прикроватный сундук. Дальше стало происходить нечто странное. Мужчина приподнял руки ладонями вверх, впился в нее гипнотическим взглядом, и заговорил. В его незнакомой речи звучал ритм присущий поэзии, и неожиданно она поняла, что уже не может вырваться из плена серых, будто хмурое, осеннее небо, глаз.
Слова лились ровным потоком, рождая в голове и воображении целые картины. Она видела мир. Видела чудеса, происходящие в этом мире и чудесных волшебных существ населявших его, и совсем не удивлялась этому.
Наконец слова иссякли. Ларум опустил ладони, отпустил ее взгляд, и вновь взял в руки карточки, на которых, с обеих сторон, оказались рисунки простых вещей и предметов. Он показывал карточки и называл изображенные предметы. Она повторяла.
Вскоре рисунки стали сложнее, на них появились действия людей и животных. Последовали целые предложения. Через час или чуть больше они уже понимали друг друга.
Их занятие прервал звук открываемой двери.
- Это Кайса, твоя личная служанка, - представил Ларум вошедшую в комнату женщину с подносом в руках.
- Я знаю.
Грохот упавшего на пол подноса сменил ароматный запах мясного бульона, разлившегося из расколотой фарфоровой супницы. Женщина же осталась стоять столбом, раскрыв рот и выкатив белки карих, в крапинку, глаз.
- Ка-ак-э-эм, - произнесла она нечто нечленораздельное и зажала рукой рот.
- Кайса, ты оставила арису без обеда. Иди к Рапио и принеси другую порцию. Сюда пришли Элери. Нужно убрать разбитую посуду, - приказал Ларум.
Служанка дернулась словно кукла, но с места не двинулась.
- Иди уже, Кайса. И никому, пока ни слова! Поняла? – мужчина сдвинул брови, придав голосу веса. - И, побыстрее, - крикнул он вдогонку бросившейся к дверям женщине. – Ариса уже хочет….
Дальше было не разобрать. Этих слов она еще не знала.
***
Рок Биндвид гудел словно улей. Грандиозная новость о чудесном излечении арисы взбудоражила всех и каждого без исключения. И только один Ларум ходил в легкой задумчивости. «Как Вистан отреагирует на то, что дочь не помнит его? - думал он. - Не заподозрит ли подмены?».
Его грызла совесть и он ничего не мог с этим поделать. Ведь в тело малышки Тарьи вернулась не ее Душа. А ее, затерялась где-то в бездонных просторах Вселенной. Не разыскать, не дозваться. Но и сказать, признаться в том, что на самом деле произошло, было уже поздно.
- «Будь, что будет!» - махнул он рукой, удивив этим жестом Рапио, стоявшего в дверях кухни, мимо которой проходил. Но повар тут же списал подобное поведение мага на чувство эйфории. Как же, совершить такое! Ни один целитель Кэллорума на это не способен. «Ну, кроме тона Ларума, конечно», - думал тот, с уважением глядя в след уже почти скрывшемуся за поворотом магу.