- Подождет ваша арфа.
В этот момент Тарья вычесывала гриву жеребцу, которого недавно подарил арис Вистан. Такое занятие, на ее вкус, было намного приятнее, чем тренькать по струнам арфы, отчего потом распухали и болели пальцы.
- Тогда я отправляюсь к вашему батюшке. Он клялся, что вы будете посещать все занятия! - заявила женщина, уперев руки в боки.
- Да ладно, вам, бонна. Что вы как заезженная пластинка – одно и то же. Ничего не случится, если я пропущу один урок.
- Ну, знаете! – у Иларии затрясся подбородок, что означало не просто возмущение, а крайнюю его степень. – Так меня еще никто не оскорблял! - она прижала к губам платок и вдруг разрыдалась.
- Бонна, миленькая! – Тарья кинулась к ней, забыв про своего жеребца. – Не плачьте! Ну, хотите, я пойду на урок!
- Что здесь происходит? - в конюшне появился Макин. Увидев, что плачет бонна, он подбежал, обнял ее. Все знали, что эти двое испытывают друг другу чувства.
- Она обозвала меня заезженной лошадью! – всхлипывая, пожаловалась женщина конюху.
Макин крякнул и бросил на Тарью осуждающий взгляд.
- Это не так! – попыталась та оправдаться. – Я имела в виду пластинку, а не лошадь! Музыкальную пластинку…, - и поняла, что не знает, откуда взяла такое сравнение. За время пребывания в Рок Биндвид она не видела ни одной музыкальной пластинки, и тем более, прибора, способного извлекать из пластинки звук. Тарья тут же пыталась вспомнить название прибора, но потерпела фиаско.
- Думаю, ариса сейчас извинится, и вы помиритесь, - Макин не стал вдаваться в подробности ее слов. Ему ни к чему были ссоры между любимой женщиной и хозяйской дочкой. Ведь принять чью-то сторону, это навлечь на себя недовольство от другой стороны.
- Простите меня бонна! – Тарья сказала это как можно искренне. Ей тоже были ни к чему неприятности.
Это подействовало. Слегка вздернув подбородок, Илария сообщила:
- Через пятнадцать минут жду вас в святая-святых Рапио – кухне. Будете учиться печь пироги!
У нее оказался талант к пекарскому делу. Даже бонна признала это, хотя и привела свою воспитанницу в замковую кухню скорее в качестве наказания. У Рапио же просто полезли глаза на лоб, когда Тарья взяла скалку и начала лихо раскатывать тесто. Что говорить, она и сама несказанно удивилась, заявив в шутку:
- В прошлой жизни я точно была пекарем!
- Ну, испортить яблочный щтрудель еще надо постараться, моя дорогая! – охладила ее бонна. Она долго разглядывала готовый пирог, принюхивалась к запаху исходящему от него, хмурила брови, морщила нос, будто ища некие огрехи и недостатки в работе воспитанницы, но, в конце концов, все же попробовала предложенный ей кусочек.
- Весьма недурно, - вынесла она свой вердикт. – По крайней мере, мне будет не стыдно перед вашим будущим супругом, если вы испечете для него нечто подобное.
- Ты не справедлива, Илария, - возразил Рапио. – Для первого раза работа отличная!
Все остальные присутствовавшие в этот час на кухне: трое помощников повара и два стражника, оказавшихся здесь по какому-то делу, согласно закивали, загомонили в поддержку арисы. Но бонна только пожала плечами, хотя выражение лица ее при этом говорило совсем о другом. Впрочем, Тарья уже привыкла, что заслужить похвалу у этой женщины, надо еще постараться.
- Хорошо, - бонна сдалась. – Даю один час отдыха. Ровно в три пополудни, - она вскинула голову и посмотрела на большие часы, что висели прямо над входом в замковую кухню, - жду вас в учебном классе. Занятия игры на арфе никто не отменял! – и, ухватив еще один кусок пирога, покинула помещение.
- Ариса, вы можете побыть пока здесь, - посочувствовал Рапио. – Рани, - крикнул он сыну, рыжеволосому парнишке лет пятнадцати. – Принеси-ка из погреба мороженное. Думаю, - повар заговорщицки подмигнул, - нам не помешает капелька волшебного ликера, - он потянулся и достал с высокой полки темную пузатую склянку, откупорил ее и осторожно понюхал.
- Такое могут делать только эльфы, и никто другой, - его лицо расплылось в блаженной улыбке. – Но, важно держать его всегда закрытым, чтобы аромат не выдохся!
Скоро вернулся Рани, неся в руках завернутый в тряпку бочонок, крышку которого покрывал тонкий слой наледи.