- Думаю, не стоит тянуть, - проворковал эльф, не сводя взгляда с Тарьи.
- А в чем дело? – забеспокоился Эрм. Несмотря на возраст, старик не утратил своей проницательности.
- Альта утверждает, что для нашей принцессы настал час испытания Дара, - спокойно ответил магу Вистан.
- Чушь! – фыркнул настоятель. – Я бы почувствовал!
- Вот и проверим, - не стал спорить с ним арис. Эльф тоже молчал.
У Тарьи все похолодело внутри.
- Батюшка, - пискнула она, не решаясь признаться, что подарок тона Эрма припрятан в тайнике. – Я не знаю где камень.
Арис нахмурился, а старый волшебник недовольно поджал губы.
- Камень всегда возвращается к своему владельцу, - глаза эльфа полыхнули светом. Он шагнул навстречу, приблизился так, что стал слышен его запах – незнакомых цветов, розовой пыли и лесной прохлады: чуть сладкий, бесконечно сказочный и… неуловимо знакомый. И пока Тарья терзала память в попытках разобраться в собственных ощущениях, вложил в ее руку кристалл.
Артефакт жег ладонь, а она медлила, боялась раскрыть ее, и явить правду, и от отчаяния воззвала к богам этого мира, древним властителям – драконам, хоть и слабо верила в их существование, молясь, чтобы камень стал желтым, как у Ларума, до конца не понимая, к каким последствиям может привести исполнение такого желания.
Женщин-целительниц в этом мире отродясь не было.
- Принцесса?!
Эльф уже не просил - требовал. Глаза ариса и старого мага выражали то же мнение. И Тарья разжала руку.
Но ее собственное удивление оказалось лишь блеклым отражением тех чувств, что испытали остальные. Арис был настолько потрясен, что впервые за все время лишился дара речи. Илария беспомощно хлопала глазами. Но больше всех не мог поверить в произошедшую метаморфозу волшебник, который долго вертел камень в воздухе, не дотрагиваясь до него, чтобы, как он сказал «не сбить настройку», бормоча под нос: «быть такого не может», «сломалось» и «похоже он такой и был».
Что касалось эльфов, те сумели скрыть свои эмоции, но в голове до сих пор звучала сказанная их вожаком непонятная фраза: «Торана оживают», от которой настоятель Тон`ат Альпин чуть не вывалился из парящего кресла.
Потом ее отправили спать, не смотря на протесты, и множество вопросов, и спонтанно принятое решение пробраться сюда, в самую высокую в замке башню, чтобы найти хоть какие-то ответы, тоже не принесло результатов.
Она вздохнула. Жаль, что Ларум уехал. Он бы удивился, узнав, какой Дар в ней проснулся и понял, что ошибался на ее счет. Но мага не было, а вопрос, что теперь со всем этим делать, не выходил из головы.
Гребень, украшавший волосы, и казавшийся еще недавно таким уместным в ее наряде, вдруг стал тяжелым, сдавил затылок. Она вынула его из прически, залюбовалась игрой света в гранях драгоценных камней. Пальцы сами потянулись к точеным золотым зубцам, провели по ним, почувствовали прохладу металла. И тут, что-то неприятно царапнуло кожу. На подушечке безымянного набухла рубиново-темная капля.
Неожиданно, вид собственной крови вызвал ярость, обнажив некие тайные глубины ее души. Сознание заволокло, и, подчиняясь непонятной, руководящей извне, а может шедшей изнутри силе, она встала, подошла к дверям, и с упоительным исступлением ударила по дубовым доскам. Руку пронзило такой острой болью, что из глаз брызнули слезы. Маг, на прощание, наложил еще одно заклятие, именно для таких случаев, чтобы некоторым любопытным особам неповадно было ломиться в чужие покои.
Баюкая кисть, и кусая в отчаянии губы, Тарья решила ретироваться, как вдруг, ненавистная дверь сама собой чуть приоткрылась, будто кто-то толкнул ее с той стороны. Заклятие спало и, забыв про все обиды, и про осторожность, она вошла в комнату.
- Зачем нужно было тащиться по этим пыльным коридорам, когда есть вполне легальный путь!
Всю дорогу до северной башни Эрм не снимал с лица недовольство. Ему пришлось идти пешком, а в последнюю сотню лет делал он это редко. Дай волю, и старый волшебник прибыл бы в Рок Биндвид в своем любимом кресле, но, к его сожалению, зеркало не могло вместить ту махину, которую, как считал Вистан, меньше чем троном, и назвать было нельзя.