- Эвгали! Конечно! - от нахлынувшего чувства волнения он чуть было не выронил корзинку. – Как жаль, как жаль, - забормотал маг себе под нос. – Можно было попытаться его поймать.
Сейчас он хорошо вспомнил тот древний текст, повествующий об эвгалях, разумных субстанциях, неизвестно где обитающих и неизвестно откуда происходящих. Правда, в той книге упоминался загадочный артефакт Инсигния – потрясатель душ, якобы создающий эвгали, но все это было описано как-то туманно, нося скорее предположительный характер, чем утверждение.
В том старинном фолианте упоминалось так же о некоторых свойствах эвгалей. Пойманные в магические сосуды они представляли практически неиссякаемый источник энергии, и даже описывался случай владения эвгалем одним известным магом древности – Скаттербраном. Он, как и Ларум, был целителем. – И в придачу сумасшедшим, - добавил от себя маг. – Впрочем, я не лучше, - усмехнулся он в бороду, - если подумал, что мне удастся заполучить такое создание.
Дело в том, что эвгаль поймать было крайне сложно. При соприкосновении с любой поверхностью он взрывался, уничтожая ловца и превращая того в кучку пепла. Поэтому для ловли требовалось применение особых заклинаний. А их у Ларума не было.
«И все же, - думал он, - попытаться был смысл. Если не помочь бедному дитя, так хотя бы для других, благородных целей».
Каждый маг, выбравший своим долгом целительство, знал, что болезнь можно вылечить двумя способами. Первый способ заключался в снадобьях, приготовленных из трав и минералов. Порою этого было достаточно, чтобы победить любую человеческую хворь. Но бывали такие случаи, когда снадобья не приносили ощутимой пользы. Редкие болезни и сложные травмы требовали другого подхода, и тогда маг использовал собственную жизненную энергию, чтобы излечить больного. Такое лечение отнимало магическую силу целителя.
Бывало, что болезнь оказывалась неизлечимой, а рана смертельной. В таких случаях маг имел право отказать больному или его родственникам в лечении вторым способом. Запасы жизненной энергии, даже у сильнейших магов не бесконечны. Неразумный ее расход мог привести к плачевным последствиям для самого целителя. Ларум машинально глянул на свою ногу. Здесь, в Замке, лишь он один знал, что скрывается под мягкой кожей его правого сапога. Он снова отогнал давние, внезапно нахлынувшие воспоминания, и сосредоточил мысли на арисе.
- Бедное дитя, - маг глубоко вздохнул, поворачивая ключ в замочной скважине у двери, ведущей в покои арисы.
К сожалению, все его старания ни к чему не привели. Когда он, полгода назад, впервые увидел арису, сердце его встрепенулось от жалости к бедной крошке. Ему показалось – он сможет! Найдет способ вернуть ее к жизни. Это было так опрометчиво! Уже скоро Ларуму стало ясно, что девочку не вернуть.
В девятилетнем возрасте дочь ариса Вистана упала с лошади, потеряла сознание и впала в кому. Арис нанял лучших целителей королевства, и они действительно смогли помочь ребенку: девочка открыла глаза. Но отца ждал еще более жестокий удар. В этих глазах не было больше разума. Ее светлый юный ум уснул и не желал просыпаться.
Стыдливо пряча взгляд и бормоча, что помочь арисе уже невозможно, маги покинули Замок, оставив в сердце бедного отца лишь надежду на милосердие судьбы к его маленькой принцессе.
Ларум в те годы уже надолго обосновался в провинции, соседствующей с землями, принадлежащими арису Вистану. Маг жил одиноко, в хибаре, построенной для него местными рыбаками и крестьянами. Он добывал себе пропитание лечением, принимал роды у женщин, вправлял вывихи у детей, а порой не гнушался вылечить корову или захворавшую свинью, от чего слыл добросердечным, и был уважаем бедняками.
Вистану, о немного чудаковатом маге, поведал сам владелец этих земель, сосед и давний его друг, арис Колдер. Он рассказал, что целитель, имеет хорошую репутацию и обещал лично сопроводить друга к нему. Так завязалось знакомство Вистана и Ларума. Магу было предложено проживание в Замке, полное довольствие, достойная оплата и ко всему прочему очень неплохая библиотека. В ответ, неутешный отец желал лишь одного: вернуть любимую дочь.
- Она все, что осталось хорошего в моей жизни, - сказал он тогда Ларуму. – Ее мать, моя ненаглядная Дигна, умерла. Я не могу потерять еще и дочь. Если вы вернете ее, благодарность моя не будет знать предела. Вы станете мне братом!