Но шли месяцы. Ларум испробовал все известные ему способы и заклинания. Кроме того, Вистан раздобыл ему еще несколько очень редких книг по целительной магии. Последнюю из них, еще вчера внушавшую магу эфемерную надежду на то, что найдется ответ, он так и оставил лежать на рабочем столе.
- Придется признать свое поражение, - тихо сказал он самому себе. – Скоро арис Вистан приезжает из гномьих земель и как бы он ни мечтал, уезжая, что вернется домой и увидит полные счастья глаза своей маленькой принцессы, сбыться тому не дано. Мне же остается надеяться на его благосклонность и доброту.
Массивная дверь, обитая чеканным металлом, чуть слышно скрипнула. Щелкнул мудреный замок и Ларум остался один на один с арисой. Ее он не видел, в комнате было темно.
Кайса еще не была здесь сегодня. Видимо ее задержала новость об упавшей звезде. Маг хмыкнул, поставил корзинку на столик, прошел к окну и отдернул тяжелые портьеры, впустив в комнату яркое по-весеннему солнце.
За окном резвилась местная ребятня: лепила снежную бабу, кидалась снежками, валяла друг друга в липком снегу. Крепкие, румяные, они хохотали и смеялись, довольные жизнью, и этим прекрасным утром.
- Как жаль, - Ларум тяжко вздохнул, глядя в окно, - Но, ты уже никогда этого не увидишь, моя бедная девочка!
Он обернулся. Ариса все так же спокойно лежала в своей роскошной кровати. Глаза ее были открыты. И в них светился ум.
[1] Тон – уважительное обращение к любому волшебнику, магу
[2] Арис – высокородный титул
[3] Тон`ат – магическая школа (Круг). Ларум проходил обучение в Тон`ат Альпин – Белый Круг
Глава 2
Ей снилась леденящая бесконечность вакуума. Танцы в свете лучей горячей звезды. Эйфория свободы. Полет. А после горькое осознание безвозвратных потерь. Боль утраты, пронзавшая всю суть. И плачь. И легкое забытье. И видимый мир, что был хорошо знаком. И существа его населявшие. И размышления над их судьбами, и предназначением. И Источник. И зов! И метания в попытках вновь поймать утерянную связь.
Странный сон развеялся, оставив лишь рваные, размытые фрагменты и мысли вернулись к предстоящему дню. Грустная улыбка тронула губы. «Интересно, кто-то сегодня вспомнит о когда-то блистательной и несравненной Диве?». В памяти промелькнула вереница лиц и образов. «Их уже не осталось - тех, кто еще помнит меня молодой и красивой. Я умудрилась пережить всех».
Вдруг, до слез захотелось, чтобы в двери ее квартиры позвонили, и этот мелодичный звон, такой редкий в последние годы, разорвал, разбил путы опостылевшего одиночества. Пусть ненадолго, лишь на пару часов, эта комната наполнится людьми: поклонниками и журналистами. А она будет улыбаться им, принимать цветы, подарки и комплименты….
Плотные шторы не пропускали в комнату света, но слух уловил доносящийся с улицы шум. Город уже проснулся и жил своей привычной суетой. «Ну, что же, пора бы тоже начинать суетиться», - подумала было она, но тихий шорох открываемой двери отвлек ее от этих мыслей.
В комнату кто-то вошел. Молча она наблюдала, как темный силуэт задержался у стола, затем прошествовал дальше, к окну, отдернул тяжелые шторы, ярким светом впустив в комнату утро.
Человек долго глядел в окно, потом произнес что-то на певучем языке, и резко повернулся в ее сторону. Его лицо в этот момент было отмечено печатью грусти, будто там, за окном, происходило нечто трагическое. И еще он был очень странно одет: в атласную, голубого цвета рубаху, с широкими рукавами без манжет; узкие штаны, вправленные в высокие сапоги, подбитые темным мехом и шерстяную, темно-серую безрукавку, чуть длиннее колен.
Она всматривалась в него, замечая возраст, отмеченный крохотной морщинкой на переносице, благородной сединой в длинных, до плеч, волосах и такой же, как и волосы, серебристой, окладистой бороде, несущей явные следы заботливого ухода. Но как не напрягала память, ни вспомнить, ни узнать его не могла.
Молчаливая пауза длилась еще какое-то время, как вдруг, лицо его преобразилось: глаза округлились, а рот чуть приоткрылся в немом удивлении. Потом все это сменила радость. Настоящая, неподдельная. Он кинулся к ней, лопоча что-то непонятное, стал тормошить, схватил за руку, прижил ладонь к своим губам.
- Простите. Мне очень жаль, но я что-то не могу вас узнать, - призналась она и поразилась тому, что произнесла фразу альтом.