Радость с лица незнакомца исчезла.
- Ариса? – его брови взлетели вверх. Он задал вопрос, и это было слышно по тону.
- Черт возьми, что происходит? – сердитое возмущение, произнесенное детским голосом, прозвучало совершенно нелепо.
Мужчина покачал головой. Весь его вид теперь выражал недоумение. Он вскочил с кровати, обхватил голову руками и начал мерить шагами комнату, что-то возмущенно шепча и время от времени ударяя себя кулаком в лоб. Наконец, остановился и загадочно произнес:
- Эвгаль!
И снова замолк, вперившись в нее взглядом.
- Наверно я еще сплю. Нужно просто проснуться.
Но просыпаться, почему-то не хотелось. Во всем теле ощущалась поразительная легкость и, следуя за своей догадкой, она села и сдернула с себя шелковое розовое одеяло. Под ним скрывались худенькие ноги, прикрытые тонкой белоснежной сорочкой. Лишь ступни, с маленькими, аккуратными пальчиками выглядывали из-под кружевного подола.
- Я ребенок! – и это был не вопрос, а констатация факта.
Незнакомец подошел, сел рядом, на кровать, положил правую руку себе на грудь и четко произнес:
- Ларум.
Без сомнения, он представился.
- Очень приятно…. - она осеклась, вдруг с ужасом осознав, что не знает, как ее зовут.
- Тио Тарья, - пришел мужчина на помощь, назвав ее имя. - Ариса Тарья.
Почему-то казалось, что она должна реагировать на все происходящее как-то иначе. Например, устроить истерику или упасть в обморок. Но ни того ни другого делать совершенно не хотелось. Этот странный человек не вызывал ни страха, ни недоверия, лишь любопытство и… даже симпатию. Она вгляделась в него. Серые глаза смотрят мягко. Есть в них какая-то глубокая, затаенная грусть и… сила. Да, именно сила. Это взгляд человека сильного духом, но при этом несущего, глубоко в себе, скрываемую от всех ранимость. Губы чуть сжаты, их уголки затерялись в шелковистых, цвета благородной платины, усах. Орлиный нос, без единого изъяна. Такими носами обладают люди спокойные, уравновешенные и склонные к анализу. А еще целеустремленные натуры и замечательные собеседники.
«Интересно, - подумала она. – Откуда я это знаю? Знаю, что сейчас день и в окно льется солнечный свет. Знаю, что вот там стоит стол. Это кровать. Этот незнакомец - мужчина, а не женщина. Знаю все, но не знаю, кто я!».
Видимо, Ларум прочел смятение в ее глазах.
- Тио ариса Тарья, - медленно и четко произнес он.
- Ариса Тарья? – растерянно повторила она за ним и прислушалась к собственным ощущениям. Ничего. Но мужчина, кажется, так не считал.
- Дэй, дэй, - улыбка озарила его красивое лицо, сделав на десяток лет моложе. Он хотел сказать что-то еще, но неожиданно громкий стук вынудил прервать их общение: его вскочить и броситься к дверям, а ее инстинктивно нырнуть под одеяло. Однако любопытство вскоре пересилило. Высунув нос, она прислушалась. Ларум говорил с женщиной. К его баритону примешивалось густое контральто, и перед внутренним взором вырисовался образ высокой, пышногрудой красавицы.
Наконец, он вернулся, но уже не с пустыми руками и, водрузив свою ношу на кровать, аккуратно снял ажурную белоснежную салфетку. На серебряном подносе, в белой керамической миске дымилась манная каша. Вкусный запах защекотал ноздри, заставляя рот наполниться слюной, а желудок реагировать громким урчанием.
Мужчина понял все правильно: помог принять удобное положение, сел рядом, придвинул ближе поднос с едой, зачерпнул ложкой горячее содержимое и немного подул на него. Ложка медленно поплыла в направлении ее рта.
- Ну, это уж слишком! – запротестовала она, и отняла прибор.
Некоторое время он наблюдал за ней, словно это было не обыденным делом, а каким-то необыкновенным чудом. А каша была хороша: масляная и рассыпчатая, в меру сладкая, с приятным ванильным вкусом. Миска опустела очень быстро.
Но похоже, ее глаза оставались еще голодными. Ларум улыбнулся, поднялся с кровати и прошел к изящному геридону - удивительной красоты столику, на круглой, полированной поверхности которого стояла плетеная из лозы корзинка. Столик имел фигурные ножки, в форме львиных лап и выглядел настоящим произведением искусства. Почему-то она знала, что всегда ценила подобную роскошь и когда-то, даже мечтала о такой вещице. И чтобы обязательно это была не подделка, а настоящий раритет. И чтобы не просто вписывалась в интерьер комнаты, служа «музейным экспонатом» или своеобразным «le sujet» - говорящем о вкусе и возможно, немалом состоянии владельца, а использовалась, как обычный предмет мебели. Именно так, как здесь. Она потрясла головой, в надежде еще что-то вспомнить. Увы, память молчала.