Позже, отчего-то неимоверно уставшая, уже засыпая в своей кровати, она еще какое-то время слышала их мерную убаюкивающую болтовню.
Глава 3
Ларум торопился. Стремительная походка целителя напоминала бег, недостойный его должности и статуса в этом Доме, и если бы в этот момент спросили любого живущего в Рок Биндвид, что он об этом думает, то выяснилось, что никто и никогда не видел мага в таком возбужденном состоянии. Словно ураган ворвался он в свою келью, находящуюся на вершине самой высокой башни Замка, заметался по ней, натыкаясь на вещи будто слепец, зацепился широким рукавом своей мантии за острый край книги, той самой, что утром оставил лежать на столе. Книга слетела, потащив за собой и песочные часы – старую, добрую память о друге. Это его отрезвило. За мгновение до падения вещей на пол, он успел выкрикнуть нужное заклинание. Оба предмета зависли в воздухе, потом плавно поднялись и, будто поставленные чьей-то заботливой, невидимой рукой, заняли свое прежнее место на столе. Маг сделал глубокий вдох-выдох, выпрямил спину, и уже более не делая резких движений, подошел к овальному зеркалу, одиноко стоящему в одном из углов комнаты.
Зеркало было большим: Ларум видел свое отражение полностью, вплоть до меховых сапог на ногах. Пару минут он вглядывался в зазеркалье, отражавшее обстановку за его спиной, непривычную с этого ракурса, будто и не его это комната, где он прожил последние полгода. Счастливые полгода!
- Ну, что же. Видимо настало время, - кончиком пальца правой руки он дотронулся до поверхности зеркала и произнес заклинание. Зеркальная гладь пошла рябью, как бывает от брошенного в тихую воду камешка. «Волны» становились все крупнее, поглотив отражение вещей и его самого, превратив все в бесформенную мешанину цвета. А через несколько секунд исчез и цвет. Поверхность зеркала, еще минуту назад бывшая ровной, кипела и бурлила, словно живая ртуть. Маг выкрикнул еще одно заклинание и кипение прекратилось. Какое-то время поверхность оставалась мутной, но вскоре в ней стали проявляться очертания предметов.
Однако отражение в зеркале, теперь, совершенно не соответствовало реальной обстановке. Во-первых, в комнате Ларума было светло. Он любил встречать рассветы и провожать закаты, и держал ставни всегда открытыми, поэтому, свет солнца лился в открытые окна расположенные с запада и востока. Отражение же показывало отблеск мерцания зажженных свечей, на плотных, синего бархата, задернутых шторах. Во-вторых, горящие во множестве свечи освещали также и хозяина зазеркальной комнаты, сухонького старичка, сидевшего в глубоком мягком кресле, спинка которого возвышалась над головой его владельца не менее чем на полметра, превращая кресло в трон, достойный самих королей.
- Наконец-то, - произнес старик глухим, отдававшим хрипотцой голосом. - А я уж было начал думать, что никогда не удостоюсь твоего внимания. Неужели произошло нечто экстраординарное? Ариса встала и пошла?
В словах собеседника явно сквозил сарказм, но Ларум не обиделся. Он хорошо знал своего учителя. Впрочем, учитель так же хорошо знал своего ученика и поэтому не удивился реакции на свою колкость.
- Тон Эрм…, - целитель склонил голову в знаке почтения и приветствия. - Процветания и благодати Дому Тон`ат Альпин, и всем его домочадцам, - кончики губ Ларума еле заметно изогнулись в легкой улыбке.
- И тебе, всех благ, целитель, - ответил бывший учитель Ларума и бессменный настоятель Белой цитадели. – Вижу дела твои пошли на поправку. Совсем обосновался в Рок Биндвид? Или как?
- Мне здесь по сердцу.
- Не удивлен, - старик хитро прищурился. - Зная Вистана и тебя – не удивлен, – повторил он. – Так что же, - тон Эрм, как-то по-детски, подложил ладошку под морщинистую щеку, – неужели мой бывший ученик совершил невозможное. Иначе, я думаю, ты бы не осмелился обратиться ко мне.
Ларум молчал. Признаться, он не собирался говорить об арисе с учителем. Но тот, как всегда, оказался слишком проницательным, будто у Ларума все было написано на лице. А может так оно и было.
Наконец прикинув в уме все «за» и «против» он ответил:
- Ариса Тарья встретит свое тринадцатилетие в полном уме и здравии.