— Тебе повезло — сейчас в эту контору набирают твоих земляков. Война заканчивается, на флоте даже для здоровых офицеров нет вакансий. А в спецслужбе ты хорошую карьеру сделаешь.
Так, за несколько дней до капитуляции двоякодышащих он возглавил подразделение правительственной охраны в Бахча-Улусе, главном административном центре Венеры. Однако сегодня бывший артиллерист примчался в космопорт вовсе не по служебным делам. Сегодня рейсом с Тау Кита должна была прилететь его любимая женщина.
Армейский транспорт пристыковался к орбитальному причалу чуть раньше расписания — военные пилоты непривычны соблюдать графики. По коридору хлынула возбужденная толпа солдат, офицеров и матросов, уволенных указом о демобилизации. Эскадра Зоггерфельда и гарнизон Фантома возвращали бойцов, призванных на мирах Центральной Зоны.
В числе последних шла капитан-лейтенант Эриксон. Она по-прежнему носила флотский мундир и бластер в кобуре, то есть продолжала службу. Надежда, что Бианка вернулась к нему, молниеносно растаяла, но бывший артиллерист все равно был счастлив видеть суровую нордическую королеву.
Они обнялись и долго целовались, не обращая внимания на похабные взгляды дембелей. Бурная встреча продолжилась в номере космодромного отеля. Лишь через много времени, когда они немного успокоились и официанты прикатили столик с деликатесами, Бианка недоуменно спросила:
— Что за форма на тебе?
— Мы теперь коллеги. — Он разливал шампанское со счастливой улыбкой на лице. — Офицер службы безопасности. Вчера на Венеру прибыл президент Федерации. Он тоже, как я, родом с Тюрбана, поэтому в охране много наших.
— Не сомневаюсь, что в охране собраны далеко не лучшие тюрбанцы, — фыркнула Бианка.
— Как ты догадалась?
— Когда провинциальный политик собирает вокруг себя земляков, это всегда не лучшие представители человеческого рода.
— Забудь! — Он отмахнулся. — Ты надолго прилетела?
Спохватившись, она посмотрела на стенные часы, потом снова расслабилась и сообщила:
— Долговязый прислал меня за семьей.
— Твоя семья на Семпере!
— Он прислал меня за своей семьей, — терпеливо разъяснила капитан-лейтенант непонятливому возлюбленному. — И не говори, что старик разведен. Я должна отправить на Фантом его третью жену с дочкой, а также сыновей от двух первых. Транспорт отходит через четыре часа.
— Улетишь с ними? — расстроился капитан 2-го ранга.
Подмигнув, Бианка промурлыкала:
— У меня отпуск. На неделю.
В кармане брошенного на пол кителя запищал видеофон. Махмуд Султан, чертыхаясь, взял трубку, нажал сенсор приема, прочитал совершенно секретное сообщение, ничего не понял и прочитал еще раз. Дыхание на затылке подсказало, что Бианка — как всегда, неслышно — подкралась и тоже видела текст через его плечо. Растерянно посмотрев на любимую, тюрбанец прошептал:
— Как это понимать?
— Измена, — сказала капитан-лейтенант Эриксон, и ее лицо снова стало решительным. — Ты же не веришь, что наши друзья могли предать. Измена здесь, на Венере.
— Но что мне делать?
— Потяни время, собери свой персонал через час. Я успею.
Торопливо натянув униформу, Бианка выбежала в зал ожидания, нашла семьи Зоггерфельда и других офицеров эскадры. К причалу они прошли по аварийному коридору, где не было полицейских патрулей. Ремонтники с удивлением смотрели на колонну озабоченных гражданских, толкавших антиграв-тележки с багажом.
Их никто не задержал, а причал охранял вооруженный экипаж войскового транспорта. Пассажиров быстро загнали на борт, и корабль немедленно отчалил.
В оперативной комнате службы безопасности Махмуд Султан доложил прибывшему из Бахча-Улуса генералу:
— Личный состав собран для инструктажа.
— Долго возитесь, ваши люди пришли последними, — проворчал генерал и повернулся к сотне сотрудников контрразведки и военной полиции. — Офицеры, на нас возложена непростая задача. С минуты на минуту выступит наш почтенный президент. Я верю, что вы исполните свой долг, как истинные тюрбанцы…
Прервав его, вошла Бианка и, козырнув, отчеканила:
— Ваше превосходительство, я служила в эскадре Зоггерфельда. Офицер военной контрразведки. Мне стало известно, что негодяй готовит антиправительственный заговор.
Генерал опешил, и в этот момент заработал экран большого видеофона. Голографический президент с озабоченным лицом принялся читать очередную речь.