Несколько десятков метров пути двух команд совпадали. Негромко треснул первый выстрел, и охранник, подпиравший стену в коридоре апартаментов, повалился на пол. Бежавшая впереди Осока внезапно сделала рывок вперёд, одновременно сигнализируя рукой вниз и влево. Майор понял её с одного знака, он пригнулся – очередь из бластерного ружья просвистела над его шлемом – и дважды выстрелил в служебный проход с левой стороны. Звук падения, и из прохода показалась уродливая голова трандошанина. Бандит был мёртв. Осока резко остановилась напротив одной из дверей, резко толкнула руками воздух перед собой, и Кузнецов не поверил глазам. Толстая металлическая плита просто вылетела внутрь помещения, будто по ней саданули тараном. Вслед за ней устремились тогрута и десантники.
— Мы вас побеспокоим немного, господин шулер, — донёсся в коридор её голос, а вслед за этим что-то тяжёлое, металлическое глухо упало с большой высоты.
— Не зевать, вперёд! — поторопил майор. И в это мгновение прямо перед ними сомкнулись выскочившие из стены створки аварийного гермозатвора.
— Ильяс, заряды, — скомандовал Кузнецов.
— Отставить, — отменил его решение майор. — Побережём станцию, здесь ещё жить. Василий, тащи ломик с пожарного щита.
Он снял с пояса металлический цилиндр, нечто вроде щегольского тактического фонаря в подарочном хромированном исполнении, и вдруг из раструба цилиндра вылетела спица синего пламени, как из плазматрона, только длиной почти в метр. Этим огненным лезвием майор чиркнул по плите створки вдоль стены раз вверху, второй внизу, оставляя прожжённые полосы.
— В потолке по центру дальше двадцать – дистанционная турель, — сказал он. — Я и Ильяс толкаем дверь, Слава и Василий – огонь по турели, остальные броском вперёд. Охрана, вероятно, дальше, в нишах.
Паля из двух стволов по потолку через щель между створками, им не удалось попасть в саму турель, зато повредили крепление. Погон перекосило, и наводчик на несколько секунд растерялся, приноравливаясь к наклонному положению. Этого хватило двоим бойцам, рванувшимся вперёд. Один в прыжке прилепил к колпаку турели термобарический заряд, другой уже вступил в перестрелку с охраной, и тут их догнал Ильяс. В падении, как гандболист, он точно метнул в боковой коридорчик гранату. Два взрыва грохнули с интервалом в секунду. Последний охранник продолжал стрелять, но пятеро штурмующих уже распластались по стене, а Василий из-за гермозатвора не позволял бандюку высунуться настолько, чтобы достать до них. Долго так продолжаться не могло. Кузнецов, сняв предохранитель ещё одной гранаты, подкрался ближе и катнул металлический шар с красным огоньком под ноги стрелку.
— Чисто! — доложил он, как только отсвистели осколки и ошмётки панелей.
— Вот теперь – заряды, — приказал майор. — Вторая дверь за проходом по той стороне.
Дверь апартаментов, хоть и герметичная, была намного менее прочна и слетела с комингса внутрь прихожей. И тут группа встретилась с противником, которого не ожидала. Гибкий, подвижный человек с султанчиком чёрных волос на лысой голове возник словно бы из ниоткуда. Стрелять он не стал, а нанёс два молниеносных удара странным холодным оружием вроде короткой дубинки: одному из солдат – тычок между шлемом и воротом костюма, Ильясу – с размаху в грудь. Кузнецов не сразу увидел разряды, пробегающие по наконечникам "дубинки", и только тогда сообразил, отчего так корчится на полу попавший под удар десантник. Сержанта спас от разряда нагрудник бронежилета.
— Назад!
— Противошоковое! — одновременно выкрикнули майор и Кузнецов. Василий дёрнул товарища за плечи, оттаскивая в сторону, и потянулся за шприц-тюбиком. А майор вновь зажёг своё огненное оружие. Противник оскалился и зашипел, кожа его вдруг потемнела. Чёрт, это же фоллин!
— Ты умрёшь, жетии! — выдохнул он.
— Как знать, — ответил майор и добавил по-русски: — Оттесню – прорывайтесь и бейте всех.
Как бы не так! В просторной – примерно четыре на пять метров – прихожей было достаточно места для дуэли, но просочиться мимо поединщиков к дверям во внутренние помещения не оставалось никакой возможности. Противники постоянно перемещались, и время от времени их оружие касалось стен, оставляя следы: закопчённые подпалины от пики фоллина и остывающие обугленные надрезы от огненного меча. Фоллин атаковал, стараясь ужалить разрядами наконечников майора так же как вывел из строя солдата. Майор блокировал удары, но перерубить ручку по какой-то причине не мог. Если не знать, что лезвия нет, и оно целиком состоит из пламени, могло показаться, что меч твёрдый, просто окутан огнём. Раз за разом майор пытался скользнуть лезвием по штоку пики и отсечь противнику руку, но ему мешали конические гарды, а фоллин всякий раз быстро уходил от клинча, не раскрываясь, впрочем, ни на мгновение и отбивая меч при попытке контратаки. Хуже всего, что пика раздвигалась в середине древка, и человек-ящер едва не достал майора, удлинив её в первый раз. Однако, и майор два раза на одну уловку не попадался.
— Да что ж вы стоите, остолопы!! — ахнула, выскакивая из-за гермозатвора, Осока. — Подвинься, дорогой, дай мне посмотреть…
В ту же секунду в её руках появились сразу два зелёных огненных клинка – изумрудный и с золотистым отливом. Ими она обрушила на фоллина целый шквал ударов.
— Телескоп! — предупредил муж, отступая назад с поднятым перед собой мечом.
— Вижу!
Фоллин, отбиваясь от быстрой, как молния, новой противницы, раздвинул оружие на максимум, увеличивая дистанцию, и тогрута не замедлила этим воспользоваться. Нырок вперёд – и середина ручки разрублена росчерком огня. Разнонаправленная инерция половинок заставила фоллина на секунду раскрыться, и тогрута моментально воспользовалась этим. Золотистое лезвие вошло ему в грудь до половины.
— Прыткий змей, — покачала головой Осока, глядя на валяющееся у её ног тело. — Нет, а что вы глазели, а?
— Так стрелять – командира можно зацепить, — пожал плечами Ильяс.
— Дымовую надо было, дымовую!
Чёрт, выругался про себя Кузнецов, точно! Визор шлема позволяет видеть и в дыму, а вот человек-рептилия оказался бы в затруднительном положении.
— Господа рептилии! — обратилась, между тем, в пространство тогрута. — Предлагаю выползать без оружия и сдаваться. С сопротивляющихся спущу шкуру. Отсидеться не пытайтесь, я чую всех троих.
Фоллины, видимо, осознав, что шутки кончились, решили последовать совету.
— Руки им за спину, и обязательно вяжите локти, иначе освободятся, — наставляла Осока. — Да, правильно. Всё, ведите их на "Погонщик". Станция наша.
Подоспел санитар с репульсорными носилками и вместе с Кузнецовым и майором бережно уложил на них стонущего в полубеспамятстве раненого, снял с него шлем. На шее и щеке солдата расплывалось багровое пятно от удара разрядником пики.
— Насколько серьёзно он ранен? — спросил Кузнецов.
— Не опасно, — сказала Осока. — Но боли несколько часов будут очень сильными, потом можно снять препаратами.
— Я ему всё равно вколол.
— Правильно. Хоть немного облегчить.
Станция к этому моменту пробудилась окончательно. Коридоры заполнились любопытствующими жителями и гостями, они обменивались новостями и сплетнями, и их, разумеется, никто не трогал, за исключением случаев, когда надо было провести задержанных уголовников. Внезапно майор насторожился и воскликнул, указывая рукой:
— Эй, любезный! Вы, вы. Постойте-ка…
Просьба вызвала прямо противоположную реакцию. Толстенький мордатый мужчина в широкополой шляпе и стеганом жилете попытался нырнуть в лифт, а потерпев неудачу, припустил прочь по коридору.
— Держи его! — крикнул майор. Осока бросилась вдогонку, проявляя чудеса ловкости и умудрившись ни разу не задеть ни одного из зевак. Две-три секунды – и она держит мужчину за шиворот.
— Этот?
— Да.
— Знакомый?
— Сейчас посмотрим.
Глаза пленника буквально прыгали, метались, взгляд перескакивал с одного существа на другое и третье, как бы ища заступника. Не доходя нескольких шагов до майора, мужичок споткнулся о стык плит пола, повис на воротнике, головной убор слетел и шлёпнулся прямо майору под ноги. Тот грустно посмотрел на задержанного, вздохнул: