— Слова, слова, слова… Неизвестно где, неизвестно как, неизвестно что. Как можно верить в это? Как можно на это надеяться? Как можно ЛЮБИТЬ?
— Значит я дурак! Старый дурак! Потому что верю, надеюсь и люблю Светлое Будущее. Когда я был наказан и жестоко страдал, забытый всеми, сквозь боль, голод и жажду пробивалось воспоминание о чудесном мире. И после, много времени спустя, я все ждал, может быть я вновь удостоюсь наказания и вновь ощущу этот невыразимый словами восторг. Ведь слова сравнивают все с тем, что есть в нашем Мире. Но как этой скудостью, этой серостью можно описать ТО…
Стэприх уткнул седую бороду в грудь, руки его взволнованно перебирали драный край балахона.
— Люди просто не понимают всего смысла наказания. Они чувствуют боль и помнят только ее. Еще страх. И совсем чуть-чуть о главном. Зачем Дикта оставляет воспоминание о Мире Светлого Будущего? Чтобы мы знали, к чему стремиться, чтобы знали, зачем живем?
— Вся моя жизнь с тех пор — надежда. Надежда попасть в этот мир. Всеми своими делами я доказываю Дикте, что достоин этого. Но не знаю, окажусь ли там или в каком-то худшем месте. Некоторые, вон, верят, что когда люди умирают, они все оказываются в Светлом Будущем. А я не знаю, так ли это просто. Мне хотелось бы знать это наверняка, прежде, чем умру. Всю жизнь служу Дикте, но, видимо, этого мало, чтобы удостоиться… А что надо?! — Старик вскинул голову и устремил взор на Непи. — Что надо?!.. Он не хочет подсказать. Может быть он испытывает мою веру? Но зачем так жестоко? Прожить и умереть, не ведая, сделал ли ты что-нибудь кроме того, что вырастил двух сирот? Удостоишься ли чего-либо за все труды и страдания? Верный ли избрал путь? Или все впустую? И что будет, когда меня положат на Плиту Мертвых?..
— И совсем уже далекая мечта. Уже не о себе, о всех нас — людях. Узнать бы, что ждет впереди. Что надо делать, чтобы жизнь стала лучше, чтобы люди стали лучше?
За следующие три дня произошло много событий. Первый Непи просидел возле Венэли. Она быстро поправлялась. Когда любимая спала, он размышлял над тем, что услышал от Стэприха. Непи было жаль старика: он прожил нелегкую жизнь. Женщины не очень-то жаловали его, почти всю жизнь художник был одинок, не имел детей. Вырастил его и Венэлю, а все остальное время, оказывается, мечтал о Светлом Будущем. Потому что в этой жизни у него не было счастья. Сам Непи в этом будущем не нуждался — у него была Венэля. Жить лучше он хотел, но желания его были конкретны, он высказал их Стэприху. А Светлое Будущее… это что-то неуловимое — все, чего нет. И то, о чем люди вообще не знают. Горечь и страсть, с которыми говорил художник, взволновали юношу, усилили смутное Беспокойство, неудовлетворенность, которые он испытывал временами. Но как, думал Непи, я могу хотеть того, что не знаю? Что вообще такое Светлое Будущее? Почему светлое? Ведь свет есть и в их Мире.
Второй день Непи провел в Шахте. Пришла его очередь долбить твердую землю. Труд полезен для здоровья, облагораживает человека, делает его лучше. Так учил Дикта. Но люди по-прежнему дрались за пищу, бросали женщин с малыми детьми, обижали сирот и немощных стариков. Не перечислить всей мерзости, которую они творили, и Дикта прощал многим из них. Дикта вообще совершал много непонятных поступков, думал Непи. И самым таинственным было то, как всемогущий сообщал людям, что они должны делать, их новые имена, никогда не появляясь перед ними. Люди просто вставали утром, зная все, что должны были знать.
Оставив одежду наверху, мокрый от пота, голый Непи яростно вонзал лом в землю. Его приятель Нолли высыпал ее в мешки и выносил наверх. Желтый шар размером с человеческую голову освещал Шахту. Это тоже было чудо Дикты. Шар никогда не гас, его нельзя было расколоть.
Когда Нолли в очередной раз поднялся с мешком наверх, Не-пи с размаху ударил ломом по шару. Он подскочил в воздух, стукнулся о стену, покатился по полу. Застыв в углу, продолжал светить также невозмутимо, как прежде.
В конце дня Непи нашел старого Пдисбуда и выведал у него все, что тот знал о Мире Светлого Будущего.
Ослепительный свет, голубая стена, мягкая земля, деревья с листьями красивого цвета, которому он не знает названия, неописуемо вкусная РАЗНАЯ пища, место без конца и края.
Это все, чего Непи смог добиться от старика.
«Если ты увидишь, то сразу узнаешь его и почувствуешь, как он прекрасен», — прошамкал Пдисбуд напоследок.
На третий день произошло событие, которое было настоящим чудом.
Пробудившись утром, Венэля, Непи и Стэприх увидели: над деревьями висел огромный образ Дикты, нарисованный художником на сшитых вместе одеждах. Два блестящих шара держали полотнище за углы.
Вскоре все люди Мира сбежались к Реке. Многие, упав на колени, плакали, кричали, тянули руки вверх к Всемогущему и Мудрому, взиравшему на них с высоты.
Стэприх был впереди всех. Он первым опустился на колени, и Непи увидел, как вздрагивает от рыданий его худая спина под ветхой одеждой. Потом художник закрыл лицо руками и, согнувшись пополам, уткнулся им в колени. Маленький бугорок на земле перед парящим в небесах огромным Диктой.
Непи долго смотрел Дикте в лицо. Да, он был мудр, велик, всемогущ, он был, как отец родной. И не было в его лице ни тени зла, ни жестокости.
«Это Стэприх! — мысленно воскликнул Непи, подавляя в себе невольное чувство униженного обожания, детской боязни перед Диктой Великим. — Стэприх видит его таким! Каков ты на самом деле, Дикта?!.. Я не верю Стэприху! Он — старый, сломленный человек, у него кроме тебя нет ничего! Он добр и хочет видеть добрым тебя! Каков ты, Дикта?!»
Потом с Неба медленно, величаво опустился еще один шар и оставил подле художника дары Всемогущего: большой каравай и новый балахон. И никто не посмел подойти и взять их. Люди поняли: Дикта дал их Стэприху, только ему. Он вознаградил художника! Это было так необычно, что испугало всех. Доселе Дикта только наказывал. А что посылал людям, было предназначено для любого, кто завладеет вещью или пищей.
А ночью этого необыкновенного дня случилось еще одно чудо. ГЛАВНОЕ чудо.
Свет брызнул в закрытые глаза, и Непи привычно крепче зажмурил их. Настал день, подумал он, просыпаясь. Заслонив глаза ладонью, юноша приоткрыл их и тут же, отдернув руку, в недоумении огляделся по сторонам. Была ночь! Смутные силуэты Венэли и Стэприх угадывались рядом. А прямо перед ним — Непи — в воздухе висел маленький, с кулак, светящийся шар.
Юноша встал и потянулся к нему. Шар отпрянул и поплыл в сторону Реки. Непи, как зачарованный, двинулся за ним следом.
Шар освещал землю под ногами Непи, так что он мог не опасаться наступить на спящего, угодить ногой в дыру для испражнений или поранить ступню об острый камень.
Перелетев Реку, шар остановился, поджидая юношу. С опаской вступил он в прохладную черную воду. Она тихо плескалась, поглощая его тело, и в один миг Непи показалось, что она поглотит его всего, но он тут же прогнал трусливую мысль. Ему не раз приходилось переходить Реку вброд; вода нигде не поднимается выше груди.
Ступив на противоположный берег, Непи снял одежду и быстро выжал ее. Шар терпеливо ждал.
Когда Непи оделся, он вновь неторопливо поплыл вперед.
«Куда? — думал юноша. — Куда он меня ведет?»
Ответ родился сам собой: К ДИКТЕ!
Непи остановился, как вкопанный. Невольная дрожь пробежала по телу. Вот то, от чего предостерегал его Стэприх — кара за греховные слова. За то, что он поносил Всемогущего.
Никто ведь не знал, как призывает к себе Дикта тех, кто должен быть наказан. Их всегда находят в начале дня с исполосованными спинами.
«Бежать назад?.. — лихорадочно размышлял Непи. — Нет! Это бессмысленно. Не может быть, чтобы от Дикты так легко было ускользнуть. И потом… этим покажу свою трусость. Покажу, что меня хватает только на слова».
Набравшись мужества, Непи пошел дальше. Шар плыл чуть впереди, оставляя в стороне смутные светлые бугорки — тела спящих людей. Вот он свернул резко влево, и через мгновенья справа донесся неприятный запах и журчанье воды.