Красота ножек, как вверху, так и внизу, не со вчерашнего дня ценится; еще во времена римлян, читаем мы, Луций Вителлий, отец императора Вителлия, воспылав любовью к Мессалине и желая войти в милость к ее супругу, попросил ее однажды оказать ему честь одним даром. «Каким же?» — спросила императрица. «Ежели вам будет угодно, госпожа, — отвечал он, — дозвольте мне когда-нибудь разуть вас». Мессалина, вообще весьма благосклонная к своим подданным, не захотела отказать ему в такой милости, и он, разув императрицу, взял себе ее сандалию, которую всегда с тех пор носил на груди, непрестанно доставая и целуя, — верно, воображал, что целует самую ножку, чего в действительности даровано ему не было.
Вспомним английского милорда из «Ста новелл» королевы Наваррской, который точно так же не расставался с перчаткою своей возлюбленной и сим тешил свою душу. Я знавал немало мужчин, которые, перед тем как натянуть себе на ноги шелковые чулки, просили возлюбленных своих поносить их неделю или десять дней и только потом надевали сами, довольные и удовлетворенные как душою, так и телом.
Знавал я одного сеньора, которому случилось путешествовать морем с некой знатной дамою — красавицей из красавиц, провожая ее на родину; фрейлины этой дамы, застигнутые врасплох морской болезнью, не могли служить, и тогда он, пользуясь счастливым случаем, вызвался прислуживать ей при вставании и отходе ко сну, обувать и разувать ее; и так, обувая и разувая даму утром и вечером, влюбился в нее до отчаяния, тем более что размещался на корабле бок о бок с нею; да и чей дух не смутился бы, оставив мужчину равнодушным пред столь великим соблазном?!
Любимейшая жена Нерона, Сабина Поппея, как можно узнать из истории, была не только великой искусницею в умении одеваться, наряжаться и носить украшения, но вдобавок ходила в сандалиях с золотыми поножами. Не подумайте, что сим щитом желала она скрыть ножки свои от рогоносца-супруга Нерона (ибо далеко не он один наслаждался их созерцанием и прочие удовольствия от них получал). Нет, столь достопримечательную обувь надевала она лишь по собственной своей прихоти — ведь повелела же она подковать лошадей своей колесницы чистым серебром.
Святой Иероним в весьма изящных выражениях описывает даму, которая ревностно пеклась о красоте ног: «Своим крошечным черным башмачком, блестящим и туго натянутым, уготовила она приманку юношам, соблазняя и возбуждая их звоном пряжек». В то время, видно, такая обувь была в моде, и ее охотно носили многие дамы, исключая разве самых почтенных матрон. Такие башмачки и нынче в ходу у турецких женщин, даже самых знатных и добропорядочных.
Давно уже обсуждается вопрос, какая ножка более соблазнительна и чаще привлекает взоры — обнаженная или же прикрытая и обутая? Некоторые полагают, что природа хороша и без прикрас, однако даже совершенной формы ножка, белая, стройная и гладкая — словом, такая, какой ей следует быть по определению испанцев, пригляднее всего выглядит в роскошной постели, ибо где же еще показаться даме необутой — не по улице же босою гулять! И также не назовешь вполне красивой и привлекательной даму, как бы пышно она ни рядилась, если нет у ней на ногах шелковых цветных или белых нитяных чулок, какие нынче выделывают во Флоренции, — наши дамы носили эти последние летом, до того, как вошли в моду шелковые чулки; притом положено, чтобы такой чулок был натянут туго, как кожа на барабане, а кокетливая подвязка скреплена булавками или чем-нибудь иным, как нравится и угодно даме. Далее, ни в чем так не хороша ножка, как в легком белом башмачке либо в туфельке черного или цветного бархата с заостренным носком, столь изящно скроенной, что и вообразить себе трудно; я видел эдакие на одной нашей весьма знатной даме, и уж так они мило на ней выглядели, что просто загляденье!
За что еще можно назвать ножку красивою? Ежели она велика несоразмерно, она уж не так хороша, а ежели слишком мала, то умаляет весь облик и очарование своей хозяйки — недаром же хоть оно и неучтиво, а говорится: «П… велика, да ножка тонка». Нет, надобно, чтобы ножки были среднего размера, какие у большинства дам я и видывал, тогда только они и соблазнить способны, тем паче если дама ножку высунет из-под платья, и повертит ею, и взбрыкнет шаловливо, и покрутит заостренным носком беленького своего башмачка (тупой носок нынче не в моде) — а в белой обуви нога всего красивее. Но только эдакие башмачки следует надевать одним лишь высоким и стройным женщинам, а не коротышкам и карлицам, у коих этот длинный носок хлопает по полу и болтается, точно палица на поясе великана или бубенчик на колпаке паяца.