Вполне возможно, что поразило его немного другое, но своё удивление он выразил только вождению Фишруни мобиля. Странная вера в то, что оркам чуждо классическое образование и на их землях нет школ, что они шарахаются от прогресса и не способны управлять мобилем была распространена и среди умнейших голов королевства, что уж говорить об обычном некроманте полицейского отделения заштатного городка на краю Мира. Одно из двух: либо это действительно так, просто Елене Владимировне необычайно повезло встретить на редкость талантливых орков, либо сами орки основательно мутят воду, заставляя верить всех в то, чего нет на самом деле. Сама Елена Владимировна давно плюнула на это дело с высокой колокольни, догадываясь, что она даже с утюгом и паяльником не выбьет признаний, тем более, что они ей совершенно не нужны, парни ей и так нравились.
С господином Капаз пришлось делиться обедом, поскольку есть в его присутствии эти необыкновенно аппетитно пахнущие блюда было бы верхом неприличия.
После обеда, некромант задумчиво ковыряя в зубах острым черным когтем, поведал причину его нахождения в Третьем отделении — он установил точную причину и время смерти. По сути здесь некромант выполнял роль патологоанатома, правда его приёмы всё же несколько отличались, чем именно Елена Владимировна предпочла не узнавать.
— Его ударили по голове, в лоб, с очень большой силой. Так что лис, ты не прав, вдова хоть и не хрупкая женщина, но вряд ли смогла бы так. Кто-то по силе вроде… вроде… — Лука Капаз уставился в серый потолок, прикидывая количество вложенной силы. — Вроде даймона, ну или крупного оборотня.
— А человек так не смог бы? — исключительно для проформы спросила Елена Владимировна, вспоминая довольно крупного детину, высокого и толстого, сына соседа из дома напротив. Когда полицейские начали опрос соседей на предмет свидетельства, его отец заявил, что сын его не совсем здоров, головою скорбный, но безобидный, животных любит. Действительно, взгляд у молодого мужчины был несколько отсутствующий, ему были интересней птички на дереве, нежели большое скопление разумных на улице.
Елена Владимировна вспомнила, что когда только получила место начальника отдела, то перелопачивала кучу книг по психологии, пытаясь выстроить линию поведения с будущими подчинёнными. Именно тогда ей попалась интересная история, совершенно не по профилю и не по теме, но отчего-то она её зацепила и запомнилась. Суть была такова, что в деревне у одной вдовы сын упал в детстве с крыши сарая и умом двинулся. Молчун, от незнакомых людей шарахался, от заезжающих в деревню городских машин старался прятаться вовсе, но работник ответственный и скрупулёзный. Силы в нём было немеряно, он еще будучи подростком мог завалить взрослого мужчину, причем даже не задумываясь о последствиях своего удара, не соизмеряя силу. Мужики в подпитии решили подшутить над ним, ну и дошутились до черепно-мозговой, подначивая нездорового мальчика сразиться с ними, как мужик, а он всё сказанное понимал абсолютно напрямую, не улавливая никаких нюансов.
— Мог, — сама себе ответила Ева, не дожидаясь ответа некроманта. — Очень даже мог. Амадео, а любил ли покойный котиков и собачек?
На следующий день, проклиная всё и вся, Елена Владимировна отправляла в мусорное ведро уже четвёртый лист бумаги с очередным вариантом написания отчета. Подлый лис заставил её писать отчет по делу, ведь это она раскрыла его.
— Да что б я еще раз!.. — она мяла очередной лист и отправляла его в мусорку, комиссар терпеть не мог исправлений и клякс. — Я нанималась магоснимки делать, а не заниматься чистописанием! Добрые дела не остаются безнаказанными!
Как выяснилось в результате допроса соседского сына, булочник, выходя утром из дома, пнул кошку, попавшуюся ему под ноги. Это увидел юноша через забор и желая объяснить, что кошке было очень больно, в качестве демонстрации долбанул соседа по башке кулаком, отчего тот упал на спину и его череп раскололся о камень мостовой.
— Я не буду просить орков оторвать тебе хвост, Амадео! Я сама его тебе оторву! И меня оправдают, ибо совершено это будет в состоянии аффекта!
Очередной смятый лист попал точно в мусорное ведро.
Так себе приключение
Елена Владимировна любила гулять в одиночестве.
Прогулки в компании это нечто другое — моцион и общение, прогулка же в одиночестве — созерцание мира, возможность подумать.
Являясь чистым продуктом своего Мира и времени, Елена Владимировна не больно-то предавалась философии и верила в связь с космосом, Землёй-матушкой и прочий бред, она просто не любила, чтобы её кто-то отвлекал от любимого хобби. Ей не надо подстраивать свой шаг под чужой, ей не надо смотреть туда, куда смотрит компания, развлекать разговорами и прочая. Впрочем, она перестала это делать, когда окончательно выросла в сорок лет — жизнь одна, она у себя одна, окружающие могут идти стройными рядами нафиг. Это не эгоизм, это здравый смысл выживания в бешеном мире, возможность просто жить так, как хочешь ты, а не родители, потом школа, институт, работодатель.