Для Евы покойный был стариком, но для Елены Владимировны молодым мужчиной, на взгляд так лет пятидесяти. Умер владелец лавки артефактов тихо, во сне, но женщина, приходящая к нему убирать, готовить и стирать почему-то упорно стояла на том, что его “сгубили”. Горевала она сильно и непритворно, возможно между ними не только ведение домашнего хозяйства было.
Елена Владимировна прошлась с фотомагером по всему дому, стараясь как можно подробнее запечатлеть место возможного преступления, заглянула она и в лавку, которую по случаю смерти владельца даже не открывали. Наёмный продавец крутился вместе с зеваками на улице, в дом его не пустили полицейские, но они же и не рекомендовали уходить совсем.
К разочарованию Евы никаких очевидных улик не лежало на видном месте, разговорчивых привидений не было и вообще, глухо как в танке. Может он действительно просто помер во сне и всё?
У детектива Вольпа тоже было скучное лицо, он тоже не видел ничего такого, что бы могло указывать на убийство. К тому же собирался дождь, над городом всё небо было закрыто обложными тучами и потому возникало ощущение парной: тело влажное, одежда липнет, душно и при этом снимать куртку рано, можно простыть.
— Пить хочу! — заявил оборотень и направился на кухню.
Приходящая прислуга нарыдалась и сидела ссутулившись у окна, глядя в стену неподвижным взглядом. Руки её безвольно лежали на коленях, иногда подрагивли пальцы.
Елена Владимировна, как фотомагер, не смогла пройти мимо и сделала портрет этой женщины, и почему-то отдельно запечатлела её руки.
Тем временем лейтенант, не решившись брать дорогой фарфор из буфета, открыл другой шкафчик в надежде найти посуду попроще, оттуда на него вдруг посыпалась какая-то крупа.
— Стой! — скомандовала Елена Владимировна детективу. — Замри! Отойди!
Щелкая затвором она приблизилась к рассыпанному. На что-то съедобное это не было похоже, от слова совсем.
— Отрава, что ль крысиная?
— Нашла у кого спросить. Я лис, у меня в доме крысы не заводятся, они просто обходят мой дом стороной.
— В свободное время охотишься на крыс? — вырвалось у Елены Владимировны.
Правда она сразу же пожалела о сказанном, вдруг обидится еще.
Но тот не обиделся.
— Нет, у меня не так много свободного времени, — фыркнул лис. — В последнее время то и дело убивают. Не то чтобы поохотится, просто обернуться некогда.
Такой важный детектив Вольп имел весьма интересное хобби, но Елена Владимировна не стала развивать тему и подначивать лиса, хотя, что скрывать, очень хотелось. Воображение рисовало Амадео с рыжими ушками и пушистым хвостом, пытающегося поймать крысу. Пришлось отвернуться, чтоб скрыть улыбку.
— Странно, что крысиный яд стоит на полке, вверху, где еда, — заметил оборотень.
В этот момент Елену Владимировну просто осенило:
— Здесь была женщина. И она бывала тут не раз. Может денег просила, а может еще что-то…
— Дочь его приходит часто за деньгами, да, — подала голос прислуга. — Замуж за негодящего человека вышла, тот всё её приданое прогулял… Приходит, просит… Я вчера не видела, но может и была….
Женщина вновь замерла, только по щекам ее струились слёзы.
— Ну вот вам, детектив, и подозреваемая!
— А с чего вдруг это вам в голову-то пришло? Ну, про женщину? — отчего-то шепотом спросил Амадео, когда они вышли во двор дожидаться некроманта.
— Мне кажется мужчины более прямолинейны: топориком по голове, ножичком в печень, утопить-повесить. Большинству женщин, как правило, не хочется пачкать ни рук, ни одежды кровью, а на задушить — силёнок не хватает. Вот и приходится, бедняжкам, думать как половчее или отравить, или обеспечить несчастный случай, — с умным лицом, серьёзно, словно поведала большой секрет Елена Владимировна, но потом смешно сморщила нос и заговорщицки подмигивая, добавила: — А про женщину я сказала наобум, если честно!
Лейтенант сурово посмотрел на Елену Владимировну и вдруг расхохотался.
— Везёт вам, право слово! Сходите, принесите дары в храм Феруны, она явно к вам благоволит, Ева!
— И то верно, — согласилась она, думая правда, о другом.
Храм Феруны, богини Удачи и Счастья был маленьким, но очень уютным. Располагался он на окраине города, практически вплотную примыкая к старинной городской стене. Кое-кто считал, что под храмом есть обширные подвалы и тайные ходы, но скорей всего это были досужие слухи, ведь воочию не видел никто, даже засланцы из Изнанки.