– Ну и с каблуком то - что? Пришили?
– И, признаться, ничего особенного в нем не нашли – так, обыкновенный «мус». только не состыковывается в разметках по линии шва. Шов крепкий, прядильщица Выхина на месте, премию выдали, «потом» воняет, но в профком не идет. Нет, ничего «просто так» не приспособляется к не правильности разметки. Хотя плохо скроен, плохо сшит, но до сих пор видно – летает. Да и кто сказал, что – в каблуке дело. Он и летал, сейсмически, может быть здесь вовсе не для того, чтобы пускаться в рассуждения о глагольных формах, которые унизили до состояния «видов». А для того, чтобы найти мастерскую подешевле. Молоко скисает, а корова довольна.
– Вы и сказали...
– Далее, +, давайте опять вернемся к нашему разговору, ибо возвращения, как было сказано, – презанимательная вещь.
«Казалось бы – только убедились в чем-то – начал свои возмущения Тырдычный, – выяснили великолепные для себя подробности, объяснили самим себе многие «за» и «против», а вот когда мгновение кончилось – вышло все опять наоборот. И, тогда, в этом другом мгновении, «что» имеем?
«Но вы сами уже неоднократно говорили (два раза), – возразил ему Вогроном Поримский, – что если мы в этом последующем мгновении «что-то имеем», то оно, это «имеем», также зависит и от всех предыдущих мгновений в том числе. Так всегда бывает. Разница только в «степени» повторений».
«Это когда «врач» на лету лечит, а рвач – врет?» – вставил свой спич Боборовский, который, в основном, сидел где-то сбоку и, в основном, молчал».
«О том, какая применима здесь степень повторений, и какое следует применять в цифрах более ответственное и качественное, а не количественное преобразование – вопрос, безусловно, важный – нет спору – сказал Лифоп Камушкин. Но вы в который раз снова склонны рассматривать действия «последовательно», по мере прохождения поездом определенной дистанции втуне, и никуда вас с этой прямолинейности, как ни прибавляй, не спихнешь. И, потому трудно бывает объяснить, что каждое наступающее мгновение зависит не только от мгновений уже случившихся и предыдущих, но зависит от мгновений будущих.
– Это – как? Вот так – номер?
– Очень просто. Лифоп Камушкин осмелился здесь на не меньшую дерзость, чем Манчик Сипкин.
«Все в мире было бы очень просто, если б ни Цицерон – сказал он, взволнованно. Луна иногда идет на запад, солнце, поглядев на луну, идет на восток. Это как с Боборовским бывает – если Роту дома сидит, то Боборовский выкатывает тележку с заездом на Прибрежную набережную. Ведь – так (Боборовский кивнул – «так!») Куда проще? Каждый кулик свисти на своем шестке. И, вот для того, чтобы «просто» не было, Кузимун Комков боится теперь назвать самого себя настоящим своим именем, без изменений, поскольку данное положение станет напрямую противоречить «сложности» восприятия окружающего мира по той простой причине, что кому-то влетело в ум предположить, что мир – исключительно многогранен!»
А теперь давайте и мы «суммируем», и убедимся в том,, что, вроде, действительно, «граней» – много:.
- Время.
- Неточность формулировок;
- Манчик Сипкин пуляется из рогатки.
- Люк закрыли
- Дуальность внутри Шестикоса и т.д.
Но ведь, во-первых, само понятие «много» «граней» вовсе не подразумевает под собой только «длину» этих граней в своей прямолинейности и способов их измерения существующими ныне приборами. И если уж такую глобальную «вещь», как «время», привыкли мерить столь примитивными способами и расчленять время на дольки, то и «грани» эти никак иначе нельзя будет измерить, как только «в длину» и в привычной последовательности расстояний. К тому же, во-вторых, граней то этих «много», а вот «способов» их измерения – всегда не достаточно. Опять – почему? Потому, что «многогранен» стакан, а не мир. Многие известные сапоги, как известно, искавшие свой фасон в области качественного преобразований чисел для счета, тоже имели намерение вместо двух сторон предположить четыре и сделать себе из такого предположения убеждение (мимоходом следует заметить, что теория Шестикоса Валундра имеет много недочетов, поскольку рассматривает стороны «попарно» – мол, две руки, две ноги – и вот вам и стороны четыре, но голова-то все-таки – одна, следовательно, и сторон может быть – три – но даже за рабочую версию никто такое положение не взял). Но «считать», скажу вам по секрету, здесь вообще ничего не надо. Коль день идет за днем, год за годом, и каждый кол стоящий посреди поля преследует в своем существовании общую цель, то и рассматривать здесь надо, прежде всего, «общую цель» в ее вихревом цикличном потоке сознания и в его истинной упаковке – от супинатора до колодки. Поскольку ничего не бывает не «до» не «после», ничто никуда не уходит и ни откуда не возвращается (хотя мы и говорим об этом). Поскольку если посмотреть за окно – вон Калмастер Приступничий идет себе по дороге и в ус себе не дует по поводу настоящего своего хождения по мукам. Пойдет ли он завтра? – какая нам будет в том разница, и какое «другое» «расписание»? Шел ли он вчера? – тоже никакого. Кстати, очень кстати идет – он еще с прошлой пятницы мне 12 рублей должен.