– Это не тот Лемон Варанюк, который обескуражил недавно городскую администрацию шокирующим заявлением, что намерен первым, в отличии от все остальных (и, наверное, именно для того, чтобы все остальные уже никогда не стали «первыми»), подписаться на газету Перпетимуса?
– Да, тот самый. Левый ботинок Шестикоса Валундра так же совершенно согласен с ним на счет объективности. Но, не смотря на это, те обстоятельства, которые раньше всегда встречались на ряду со многими повторениями и отождествлениями и на ряду с тем градусом ответственности перед самими случайностями, ни на минуту не перестают случаться по той же траектории движения, по которой случались раньше. А ведь раньше они, можно сказать, встречались еще и с большей, а далеко не с меньшей, периодичностью повторений и имели место быть после такой периодичности другие всевозможные и разные разности и откровенности, каких не только нигде не встретишь по существу их влияния на окружающую обстановку, но которых объективность так же не всегда возможно усмотреть и с какой-либо вероятностью утверждать, что их не было. Обстоятельства, ведь, они всегда какими-нибудь бывают.
– Но...
– Бывают, бывают – не спорьте. «И в спорте тоже; и в Спарте – были; и в торте даже» – вспомните каламбур. Ленточные конвейеры там всякие, дрянь всякая на заборах висит, хулемные и не достаточно криптированные птицы восторженно летают над чистой и глубокой равниной пролегающей как раз позади Обхоженной улицы, когда та огибает окраины – везде, если присмотреться внимательно, объективность есть. А здесь, вдруг (опять, как видите – неожиданно), по всем существующим еще вчера направлениям и откровениям и с не меньшим, чем в прошлый раз апломбом ко всяческим неожиданным происшествиям, объективности, как видим, не стало, и совершенно не известно стало, где ее, ненаглядную, теперь искать. И все из-за чего?
– Чего?
– Да все из того же!..
– И все-таки...
– ... Пепитрика-летописца. Чего-то намудрил опять преждевременно; преждевременно опять не в тот котел происшествий залез; перепутал там чего-то, за чем-то внимательно там не досмотрел, и все гласные из слов за борт выбросил – остались одни согласные. И, поскольку, согласовывать эти согласные стало совершенно не с чем, получилась у него чушь несусветная, и для того, чтобы эту чушь скрыть, подвел, таки, стервец, под нее некую мудреную теорию, но когда его спросили «в чем эта теория состоит», посмотрел удивленно, как будто все это «такая очевидная и цельнометаллическая теория», что и сомнений не вызывает ее практическая производная. А когда начал объяснять всем собравшимся ее суть, тут даже поезд приехал послушать и дал два гудка в удивлении.
– Ну и какая у него теория то получилась? Ни масло ли маслено опять?
– Не-а. Или смотря как посмотреть. Если «масло» машинное, а «маслено» сливочное, то – в самый раз, а то и в два будет! А ведь он мог, вполне возможно, сюда еще и темперу пришить всеми нитками, а если находилось бы у него под рукой какое-нибудь уже совсем из ряда вон выходящее оборудование и нашлись бы тому противники, то мог пришить ведь и акварель! Ганс Фрюгер так и охарактеризовал: «Шельма». Это – правильная характеристика.
– И в чем состоит состав теории? В чем ее удивительная теоретическая составляющая?
– А вот в чем. Но прежде хочу сказать, что у теоретиков, как знаем, есть всегда и обязательно и безусловно для каждой теории практическая целеустремленность – вялая ли она или резвая, лживая или истинная – не в этом дело. Например, существует такое предположение или «гипотеза», что меда нет потому, что пчелы виноваты. Каким образом сделать так, чтобы данная гипотеза возымела место и стала жизнеустойчивой? Сделать ее актуальной. То есть, предпринять для начала некое действие, чтобы мед не откуда было собирать – выкосить поле. Вот и все. Отсюда – выкосив одно «поле», появится другое «поле» для рассуждений, гипотез и теории, якобы способствующих (и опять – теоретически) нормализации ситуации. Мудрено? И в тоже время – очень и очень просто. Потому в иных случаях, к примеру – медведю, попросту вообще не следует предпринимать никаких действий – у него не всегда и не обязательно бывает эта «практическая целеустремленность». Иногда все должно происходить «само собой». Надо просто не мешать, чтобы сделалось «само собой». То есть, не мешать пчелам. Но тогда куда мы денем понятие «гипотеза»? Правильно понимаете – именно «туда» денем. «Там» ей и место.