– Но я вовсе не знал точно, каким образом Машмотита уедет и приедет с новостями. Прошло уже много времени с нашего прошлого разговора – я склеивался не раз. Городские фразы были? Были. Много было рядом, и с рельсами и без рельсов, нового. А о Ничгат Шукине слыхали? Опять объявился в обход всего древесного. Бранился и говорил, как вы – «неслыханно!» Тогда вот и случился тот самый «другой» разговор.
Пришел однажды – говорю как на духу, – не Севринт Попран к Лифопу Камушкину, а Выдор-Тудор Чирипский к Риспотон Мникину. Выдор-Тудор Чирипский знаете кто такой? Он привел с собой другие дурацкие вопросы: «Почему от простого выпиливания случаются связи, противоречащие простой ходьбе?» «Потому, что все взаимосвязано». Вместе с этим вопросом, он привел другой пример и задал его Риспотону Мникину. Возникло слово другое тогда – «мус». Видор не долго говорил, потому, что боялся не успеть к разъяснению, и захотел понять, что « мус» происходит от слов «хоть» и, собственно говоря, – «чирипский». Видор-Тудор сам этому конечно удивился, да и было – чему. Не в нем дело. А Распотон Мникин, как раз, в то время уезжал на семинар, долго его не было, и только недавно вернулся. «Насмотрелся» – сказал он. Не долго они поговорили в тот случай, но после этого, почти сразу, образовалась целая пойма разговоров о самом Роту.
– Да ну!
– Ну да! Что, мол, не много мыслей в голову дает уже давно. Сначала, то так, то сяк, начали, было, говорить о «пелене», о «посередине», затем о «полимерах», и сразу стало понятно, что говорят то именно ни о чем другом, как о «полене». О полене то тогда как бы забыли. Дорога и – дорога. Собиралось оно, как обычно собирается – ветки, потом росло, потом и т.д., и только затем пришел Шаровман и взял. «Так размеживаются на единицы суммы» – сказал, уходя, Выдор-Тудор Чирипский. Был ли он прав?
– Ну, вы скажите еще, что Сарасторана Дугана не любила его за такие вещи!? Помнится, на берегу, только и делала, что пела.
– Так-то, оно – так. Но, знаете ли, что? Как вы думаете, сказал ли Сервинт Попран о всяческих колпаках и неправильных подошвах не нашего времени, которые могут войти, таким образом, через подражание турецким завихрением мыска и прочими новшествами, в обиход и продаваться из-под прилавка, а затем (вероятнее всего) могут вытеснить привычное «моно» и «посередине» (Машмотита была в гостях у дочери и говорила, что слышала)? То есть, мог ли сказать об этом Сервинт Попран Лифопу Камушкину уже тогда, когда тот вздумал перемениться?
– Не знаю. Может быть, и сказал… Как – переменится? В кого?
– Держитесь за разум, любезнейший! Сначала в «тихий час», а после в «ночную солому». Понимаете – куда клонит?
– Не совсем.
– Ну, проведите параллель: Сметанный день – поезд – дятлы – Маципуцу исчез – посторонние… Ну?!
– Точно! Понял! Потрясающе! К полену!
– Вот именно! Как о своем визави – а!? Каково! «Я переменился» – сказал Лифоп Камушкин – железный болт вылетел, будто. Я, еще помню, на сенокосе был, в поездке за границу для следующих праздников, а вернулся и обомлел. Вот так – любишь Широмоту, как брата, а он уже по ту сторону 2-ой Фарваторной. «Одни высмеивания» – как скажет Нанимик Мимикий. Тогда у стороны с названием «мус» появился новый смысл – левая, как выяснилось, сторона 44 Старой улицы (где куча лежит) ушла, но появился указатель – маленькая нечеткая стрелка, какую вытащил из-под старого дивана Роту и сказал «куда» ее надо. Отсюда – недоумения. Потом пришла Машмотита и села; дятел (как связующее звено) постучал и пришел Пиатоцу Цимуцу и сел. Все, как вы видите, – возвращается. Во-первых, если мы правильно понимаем зиму, в которую был рожден Шаровман, то, следовательно, во-вторых, должны были понимать жизнь его истинной смелости. Но вопрос – вопросом. Отсюда и явились возражение, и телеграф сказал верно – «пересмотреть». И Роту – бессилен. Я догадывался сразу о том, что ведь не просто так дело коснулось Видора-Тудора Чирипского потому, как именно он запросил по телеграфу уточнения на счет правильного значения «мус». Кто бы еще дерзнул?! А Лифоп оказался умней, и только что сказал – «переменюсь» «из тины в сольдо» – потому, что перестал жить на 2-ой Фарваторной. Знаете в чем дело?
– В чем?
– В то время затеяли в одном доме тишину – мышь было слышно. С зубами то исключительно «грызть», и опасна сама по себе, она только испытывала неудобства, но скоро привыкла. Машмотита тогда еще не знала о том, что Роту в нее влюблен. Но в доме тишины не вынесли, и мышь исчезла сама собой. Вроде не стало опасности. А теперь представьте – связи. Первое, как задумывался Лифоп, еще во время первого разговора, это – связи! Второе – привычка…