— Хорошо, — я стараюсь унять учащенное сердцебиение, но когда Максим аккуратно кладет свою руку мне на грудь, к самому сердцу, оно начинает трепетать точно маленькие крылышки сотен бабочек.
— Дыши со мной, — и я следую за его вдохом, затем выдох, снова глубокий вдох и выдох, сердце немного успокаивается, но сильное желание никуда не исчезает, оно лишь переходит в томительную муку. Мне хочется придвинуться еще ближе, даже если это невозможно, я хочу ощутить трение его возбужденной плоти меж своих бедер, я хочу его внутри.
— Чувствуешь?
— Да.
— Дыши со мной, — снова повторяет Максим, и мы продолжаем делать вдохи и выдохи вместе. Как и Максим, я прикладываю руку к его груди, начинаю ловить его сердцебиение. И мне кажется, что наши сердца бьются одинаково, в своем собственном ритме, соединенные какой — то неведомой силой. Я так поглощена этим завораживающим звуком, что даже не замечаю, как Максим успел просунуть другую руку между нами и теперь легонько прикасается к моей нежной плоти через тонкую ткань моих трусиков. Всего одно касание, и я вскрикиваю от натянутого как струна острого вожделения.
— Прикоснись теперь ты ко мне, — с хриплым стоном требует Максим, и мои руки тут же тянутся к лямке его штанов, но Максим тут же возвращает одну ладонь к своему сердцу. — Продолжай так.
Я нервно сглатываю, облизываю пересохшие от учащенного дыхания губы и покорно оставляю свою руку на его груди, а другой прокладываю путь к его твердой налитой от желания плоти. Провожу пальчиками по всей его длине, наслаждаясь силой и мощью, что сосредоточена в нем, любовно поглаживаю, то ускоряя темп, то сбавляя.
— Бабочка хочет играть, — хрипло стонет Максим, а я от осознания той силы, что держу сейчас в руках, пребываю в странном состоянии эйфории.
— Хочу.
В отместку на мои сладкие пытки Максим слегка надавливает на чувствительную точку прямо сквозь тонкое белье, заставляя ерзать у него на коленях.
— Шшш, — ласковое поглаживание, затем снова надавливание, — поиграй со мной, Бабочка, — со стоном просит Макс и не дает мне ответить, захватывая мои губы в плен.
— Еще, пожалуйста, — с мольбой в голосе прошу я.
— Все, что хочешь, — успокаивает меня Макс и проводит языком по моей нижней губе, заставляя желать его еще больше.
— Пожалуйста, я хочу…
— Чего ты хочешь, маленькая? — его касания сводят с ума, но мне нужно гораздо больше.
— Еще хочу, еще, — и Максим внимает моим мольбам, просовывает руку через тонкое кружево трусиков, начиная ласкать обнаженную сверхчувствительную точку. Мы ласкаемся точно любовники, у которых под запретом доступ к собственным телам, жадно вбирая стоны друг друга, стараясь поглотить, вобрать в себя каждую секунду этого томительного удовольствия обладания друг другом. Его губы на моей шее, а мои губы на его, мы точно зеркальное отражение друг друга, дарим одинаковые ласки, заставляя закипать кровь в наших венах. Но как бы приятно и мучительно это не было, длиться это не может вечно, и руки сами собой ускорят темп наравне с нашими сердцами, до тех пор, пока из меня не вырывается крик освобождения, и я не чувствую в руке теплое доказательство такого же освобождения Максима. Я падаю вниз, не боясь, падаю туда, где меня ждет яркий взрыв раскрытия эмоций, я не боюсь, потому что верю — Максим меня поймает.
Глава 22
Глубокий вдох, затем выдох, под моей ладонью ощущаю последнее сладостное содрогание тела Максима. Чувствую, как ему сейчас хорошо, и это отдается во мне глубочайшим удовлетворением. Сейчас он медленно убирает одну руку от моего сердца, а другая так же медленно выскальзывает их моих трусиков. Он с уверенной силой обхватывает меня, прижимая к себе, а затем бережно увлекает за собой на кровать.
- Твоя спальня мне тоже нравится, - его нежные касания вызывают трепет в моем еще разгоряченном теле, и я вся дрожу, но не от холода. Я дрожу от переизбытка нежной страсти, которая сейчас между нами. Каждый раз с ним особенный, неповторимый, словно после каждого нашего соития приоткрывается новая дверь наших чувств, обнажая нас, выворачивая наизнанку. И это совсем не больно, это приятно. Но мне все равно немного страшно, а все, потому что я не знаю, чем все это может закончиться.
-Да, она милая, - я пожимаю плечами, провожу по его лицу кончиками пальцев, стараясь отложить в своей памяти каждую черточку его лицу для того, чтобы когда его не будет рядом, его образ мог без затруднения всплывать в моем воображении. Но кого я обманываю? Мне не нужно запоминать его черты, я их помню так хорошо, словно свои собственные. Мне просто нравится на него смотреть. - Что будем делать теперь?