Ох, ну что же тебе ответить, Максим? Что мать узнала, как отец застал меня в ванной с бритвой в руке, и теперь она за меня боится?
-Все дело в том, что, - медленно начинаю я, стараясь продумать каждое слово, - мы, наконец, поняли, как многое упускаем, отдаляясь друг от друга в череде каждодневных забот.
- Это хорошо, я этому рад, - он притягивает меня к себе, усаживая на колени, и я обвиваю его шею руками. - Никто не сумеет заменить родную мать, это хорошо, когда она рядом.
- А твоя мама, - осторожно спрашиваю я, вспоминая разговор с Максимом, когда он сказал, что его родная мать умерла уже очень давно, - какой она была, ты ее помнишь?
- Максим вскидывает голову к верху с таким обреченным видом, что внутри все щемит, и я понимаю, что задела что - то очень болезненное. Его губы искривляются в горькой усмешке.
- Тебя определенно потянуло на разговоры.
- Ты не хочешь об этом говорить? - обреченно шепчу я, нежно проводя ладонями по его груди. Сколько боли скрывается в этом таком сильном мужчине? Мне остается только догадываться. - Не хочешь говорить об этом со мной.
Это уже не вопрос, это факт. Максим не готов или же просто не допускает даже мысли, чтобы открыться мне.
- Я хочу, чтобы со мной говорила ты, - отвечает Максим, спустя какое то время. Я чувствую его напряжение. Я чувствую под кончиками пальцев его твердое как скала тело, такое сильное снаружи, скрывающее такую израненную душу внутри. - Но ты ждешь ответы от меня, а сама свои ответы прячешь.
Я начинаю недовольно хмуриться, понимая, куда он клонит. А ведь он прав, Максим как никто другой был откровенен со мной, и в ответ он ждет от меня того же. Но я не готова дать ему это. И даже зная теперь, как нужна ему, все равно существует страх, что когда он узнает обо мне всю правду, то отвернется от меня и оставит одну. А это будет слишком больно, потому что мне он тоже нужен, нужен как воздух.
- Тупик, - вялая улыбка касается моих губ.
- Это в твоих силах - свернуть с пути и дать нам дорогу, - возражает Максим. Я понимаю, он прав, как всегда прав. Но, что, если я не готова? Больше всего я боялась вспоминать прошлое не от того, что это было больно, грязно и мерзко. Я запрещала думать себе о нем, потому что боялась, что все то, что я хотела вычеркнуть из своей жизни, вернется и обрушится на мою голову. И тогда мне придется жить с этим, просыпаться каждое утро с осознанием того, что я дрянь. А я слишком долго это делала, я просыпалась с этой мыслью на протяжении всей гнусной связи со Стасом.
- Я могу тебе помочь, - он притягивает меня к себе так близко, что между нами не остается ни сантиметра расстояния. В тепле его тела я чувствую себя защищенной, мне хочется быть рядом с ним. Всегда. Но я боюсь.
- Как?
- Ты будешь говорить, затем я. Мы можем многое рассказать друг другу, чтобы понять. Если хочешь, я могу начать первым, но при условии, что и ты будешь рассказывать тоже.
Ох, Максим, какой же ты сильный! Я обнимаю его, так крепко, как только могу. Ну что сложного, в самом деле, открыть рот и выплеснуть все то, что внутри? Очень сложно, черт побери! Слишком долго все это хранилось во мне, но как мне хотелось этим всем поделиться! Хотелось рассказать все, поплакаться на чьем - то плече, и чтобы чьи-то ласковые руки бережно гладили мои волосы, а тихий голос успокаивал и говорил, что я не виновата, пусть это и было бы ложью. Проблема в том, что тот человек, который мог бы меня выслушать, безвозвратно для меня потерян. Моя подруга, та самая, которую я предала, могла бы меня выслушать. Она бы сказала мне, что я не виновата, я знаю, что сказала бы. Она бы солгала мне просто для того, чтобы мне стало легче, но проблема в том, что во всей этой ситуации она главная жертва предательства. А Максим не такой, он не станет лгать, не станет облегчать степень моей вины. Он другой. Он слишком сильный и смелый, чтобы отворачиваться от правды.
- Я хочу побыть одна, - мой голос еле слышен, но этого достаточно, чтобы Максим меня понял. Боже! Ну, зачем я это говорю! Не хочу я больше быть одна, я хочу быть с ним! Но слова уже слетели с моих губ, их не вернуть назад.
- Снова пытаешься убежать? - грозно шипит он, не давая мне слезть с его колен, когда я начинаю предпринимать для этого попытки.
- Я не убегаю, я всего лишь говорю, что мне нужно побыть одной, - вяло возражаю я.
- Все так плохо?
- Нет ничего плохого! - я все же рывком поднимаюсь с его колен и отхожу от него на достаточное расстояние, чтобы он не смог притянуть меня обратно. А быть может, чтобы уменьшить соблазн и самой не вернуться к нему? - Ты получил то, что хотел, я тоже. Сняли стресс и разбежались!
- Что ты несешь! - рычит Максим и резко поднимается со стула. Он с силой хватает меня за плечи, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. - Сама себе противоречишь, ты сама - то понимаешь, что сейчас делаешь? Где ты настоящая? А?! Скажи мне, та, что бесстыдно отдавалась мне в темном коридоре музея или та, нежная, ранимая и плачущая в моих руках? Зачем столько масок, Оксана? - его голос срывается на крик, еще никогда я не слышала, чтобы он кричал, я думала, что это вообще, в принципе, невозможно. Как же я ошибалась! Мои щеки зарделись от воспоминаний нашего первого раза в галерее, где я стонала, мучимая его ласками. Наверное, мои глаза расширились от мгновенного испуга на его такую мощную агрессию, и его голос становится тише, усиливая без того такую явную хрипоту. - Всякий раз я пытаюсь понять, какая ты на самом деле. Сначала я думал, что ты такая же, как я, ищущая ярких впечатлений в этой серой массе жизни, я был уверен, что ты примешь все условия моей игры, но я ошибался! Потом я увидел тебя такую скромную и беззащитную, всю сжавшуюся под моим взглядом, и тогда я подумал, что в тебе есть нечто большее, чем есть во мне. И это притягивало меня как магнит, - он встряхивает меня, но не сильно, продолжая держать за плечи, он словно хочет сбросить с меня оцепенение, - я безумно хочу понять, что скрывается за всем этим. Что творится в твоей голове, Оксана? Что ты так яростно скрываешь?