На моих глазах проступают слезы, и я хочу их спрятать от него, но не могу. Максим уж во второй раз видит меня заплаканную и такую жалкую! Ненавижу это!
- Отпусти меня, - мне, наконец, удается вырваться от него, и я отхожу назад, пока не упираюсь спиной в стену - Просто уходи! Я не хочу видеть тебя сейчас!! Не надо лезть ко мне в душу, Макс! Я не хочу!
Слишком много эмоций, слишком много всего. Теперь я действительно хочу остаться одна. И Максим сдается, его плечи теперь расслаблены, напряжение спало. Словно в трансе я наблюдаю, как он разворачивается и покидает мою квартиру, и я остаюсь одна. В моей груди начинает появляться огромная, холодная дыра, и я поднимаю руки и прижимаю их к ней, словно это поможет ей затянуться. Но это бесполезно, она слишком огромна. Мое лицо все в слезах, и я уже не пытаюсь их остановить. Всего несколько минут назад я была такой счастливой, мы плыли с Максом на одной волне, и это было так сладко, непередаваемо прекрасно. Я чувствовала его сердце как свое, и все это теперь ушло, словно и не было вовсе. И во всем виновата я сама. Пошатываясь, точно во хмелю, я начинаю двигаться, еще не понимая, куда намереваюсь идти. Дохожу до входной двери, через которую только что ушел Максим и слегка касаюсь дверной ручки. Я хочу его вернуть, хочу, чтобы он вернулся. И словно вселенная услышала мои мольбы, и дверь раскрывается, едва не сбив меня, и я отскакиваю в сторону. Максим! Он безжалостно хватает меня в железные объятия и страстно целует в губы, заставляя всю меня трепетать, вынуждая вырываться из груди болезненным стонам. Я отвечаю ему так же яростно, отдаваясь ему без остатка.
- Я не дам тебе сбежать, слышишь, - требовательно хрипит Макс, - не позволю! Это не конец, запомни! Сейчас я ухожу только для того, чтобы ты смогла понять и, наконец, принять, что я нужен тебе так, как и ты нужна мне.
Он дарит мне еще один не менее страстный поцелуй, и, уходя, даже не обернувшись, произносит слова, которые дарят мне так много надежд и обещаний:
- Никому не позволю делать тебе снова больно, даже себе.
И теперь он уходит, теперь точно уходит. Я опускаюсь вниз, медленно соскальзывая вниз по стене, прижимая дрожащие пальцы к губам, еще хранящим тепло его губ. Он разорвал меня, вытащил из меня все, что только возможно, и даже сам не понимает этого. Теперь я начинаю осознавать всю степень его безумной страсти ко мне, которая точно яд вскрывала все мои старые раны, заставляя их кровоточить вместе с гноем. Ведь я, закрывая их, не удосужилась даже хоть немного их прочистить. Я их просто закрыла, оставила, где-то глубоко внутри себя, вынуждая их гнить и воспаляться до тех пор, пока они сами не вылезли наружу.
Глава 23
Кажется, теперь я начинаю все понимать. Начинаю понимать, почему Максим смог рассказать мне о своем детстве. Это было совсем нелегко, это было трудно и больно. Но он не дал мне этого увидеть, чтобы не вызывать жалости к себе. Он знал, что пряча все внутри, раны только воспаляются, она гниют, принося в жизнь только боль одиночества и печали. Максим знал, что прятать что-то бесполезно и всегда говорил мне об этом. Он всегда говорил, что нужно уметь быть открытым, и это дает тебе силу. Теперь я все понимаю. Скрывая, храня тайны от всех и даже от самого себя, мы делаем себя уязвимыми. Мы живем в страхе, что кто — то узнает о них и обернет их против нас. Когда тебе нечего скрывать, тебе нечего бояться. И какой бы страшной не была твоя правда, прятать ее вечно все равно не получится. Она всплывет рано или поздно, и как бы человек не старался скрывать ее от чужих глаз, она все равно будет прорываться наружу в виде наших каждодневных поступков, наших привычках и даже наших манерах говорить. Скрывать нет смысла, по крайней мере, скрывать от самой себя.