— Что ты несешь! Я нигде не прячусь!
— Тише! — зло шипит мне Максим на ухо, резко прижимая к дереву сильнее, надавливая сверху своим телом. И реакция моего на это давление — это мгновенное возбуждение. Каждая клеточка жаждет его прикосновений, и это злит меня еще больше. Как я могу желать его даже сейчас, когда он так мне ненавистен. Ненавижу его за то, что он так глубоко меня видит, словно я для него открытая книга. Почему именно он? Почему от его прикосновений я словно начинаю сходить с ума. А этот его запах, который я так остро сейчас ощущаю, перемешанный со сладким воздухом леса, заставляет мою голову кружиться.
— Какого черта тебе надо, Макс? — кричу я, и он накрывает мне рот ладонью, которую я тут же кусаю, но Максим на это даже не реагирует.
— Я сказал тише! Нас могут услышать, мы ушли совсем недалеко.
— Плевать! — пытаюсь промычать я зажатым ртом.
Максим слегка приподнимает бровь и убирает руку от моего рта, отступая на шаг назад.
— Серьезно? Ну, давай, кричи, — разводит он руками в стороны, показывая, что больше не намерен меня удерживать. Как только он это делает, мои мысли немного проясняются, и я стою, тяжело дыша, и с ненавистью бросаю на него взгляд. Я пытаюсь успокоиться, уложить свои всклокоченные нервы, но Максим, похоже, не хочет дать мне этого сделать, говоря следующую фразу:
— Только это не изменит того, что ты вечно убегаешь и прячешься.
Я понимаю, что мне нужно перевести разговор в другое русло и как можно скорее, и я выпаливаю первое, что приходит на ум. Я собираюсь дать ответный удар:
— Картина мальчика, та, что одна из последних, это ведь ты ее рисовал?
— Да, — в глазах Максима мелькает усталость, словно он решил перестать с чем — то бороться. — Я не знал, что она все еще висит там.
— Расскажи мне.
Максим смотрит на меня какое-то время, и я уже думаю, что он ничего не ответит, как он снова начинает говорить:
— А я думал, что одно из твоих правил было не задавать лишних вопросов.
— Правила уже были нарушены, когда ты меня сюда привел. Правила были нарушены еще тогда, когда ты пригласил меня в кафе, — воинственно отзываюсь я на его замечание.
— Но ты согласилась. А потом сама же стала нарушать свои глупые правила, начав задавать мне вопросы. А теперь давай вспомним, Оксана, соглашался ли я на них?
Мой мозг начинает лихорадочно работать, вспоминая тот раз, когда я заявилась к нему с условиями. Тогда у меня прямо на его глазах произошла паника, которая потом быстро угасла, так же как и началась. Он действительно не соглашался, он только слушал меня! Он со своей высокой наглой и самодовольной позиции позволил мне вылить все, что я думаю, словно я глупый наивный ребенок, которому просто нужно выговориться. Но он ни на что толком не соглашался! Он не давал мне четкого ответа, а я была настолько глупа и поглощена своими эмоциями и переживаниями, что совсем не обратила на это внимание.
— Ты самодовольный и наглый тип! — шиплю я, не зная, что еще сказать.
— Не моя вина, что ты не умеешь заключать сделки.
— Так для тебя все это сделка? — негодую я.
— В первую очередь, это ты сделала из обычных отношений жалкое подобие договора о сношении! — заявляет Максим, усмехаясь, видя, как я морщусь при слове «сношение», — подумай хорошенько. Вспомни все с самого начала. Я лишь предложил тебе необременительные отношения, от которых каждый мог получить выгоду и, что немаловажно, удовольствие.
На слове удовольствие он делает особый акцент и начинает снова подходить ближе, заставляя меня прижаться спиной к дереву.
— Но ты, — продолжает он, — испугалась своих желаний, которые казались тебе неправильными, и решила выставить свои условия, надеясь, что я пошлю тебя к черту.
— Это не так.
И в самом деле, я не собиралась этими правилами его отталкивать, не понимаю, почему Максим понял все иначе. Но все, что мной тогда двигало, это желание защитить саму себя. Да, я боялась того желания, что испытываю к нему, потому что совсем его не знаю. Я и сейчас знаю о нем очень мало. И могу только догадываться, к чему могут привести нас эти отношения.
— Тогда зачем? — шепчет он своим хриплым голосом прямо возле моих губ, — чего ты боишься, Оксана?
— Тебя, — сдавленно шепчу я в ответ, не в силах отрицать очевидного, — я боюсь тебя.
— Не стоит, — он качает головой, словно сам не до конца верит в то, что говорит, — я не желаю тебе зла.
— А чего ты желаешь? — вырывается у меня вопрос
— Тебя, — он сжимает мои бедра руками, прижимая их к своим, заставляя прочувствовать всю силу его слов. — И ты сама это знаешь. И ты, моя бабочка, точно так же желаешь меня.