Я ахаю, чувствуя, как его возбуждение становится сильнее, твердо упираясь в мой живот. И прежде, чем Максим сам проявит инициативу, первая впиваюсь в его губы, тем самым подтверждая его слова о моем желании к нему. Да, я его хотела. Так сильно, что сходила с ума, полностью отбросив чувство самосохранения. И я отдаюсь страсти, которая горит во мне, выпускаю ее наружу, чтобы не сгореть изнутри. Максим подхватывает меня за попу, и я обвиваю его бедра ногами, прижимаясь к нему. Он задирает мою футболку, открывая своему взору мою грудь, которая болезненно налилась в предвкушении его ласк. И Максим не заставляет ее ждать, прямо сквозь тонкое кружево бюстгальтера прикусывая за один сжатый в горошину сосок. Его очки падают на землю, когда я притягиваю его голову к себе ближе, но ни один из нас не обращает на это внимание. Я тяну за край его футболки, обнажая его спину, хочу видеть его тело прямо сейчас. Максим снова ставит меня на ноги и начинает стягивать с меня джинсы, а я жалею, что на мне не юбка, которую можно было бы просто задрать вверх, а трусики сдвинуть набок. Освободившись от них, я делаю тоже самое с джинсами Максима, которые быстро летят в сторону к моим, валяющимся в сухих листьях среди кустов. Когда же я прикасаюсь ладонями к налитой от желания плоти Максима, то чувствую благоговение, мой рот наполняется слюной. Да, я хочу попробовать его на вкус. Я поглаживаю его, предвкушая солоноватый привкус у себя на языке, но Максим не дает мне вдоволь насладиться этими прикосновениями. С глухим и хриплым рычанием он снова приподнимает меня, и я врезаюсь своей обнаженной спиной в шершавую поверхность дерева. Но это сейчас волнует меня меньше всего.
— Подними руки вверх, держись за дерево! — командует Макс, и я подчиняюсь. Кровь стучит у меня в ушах, и я полностью отдаюсь ему, прекрасно это понимая. И мне это нравится. И когда резко, без прелюдий, он входит в меня, я чувствую такое наслаждение от его яростных толчков, что все начинает плыть перед глазами от волн экстаза, окутавших меня. И мне плевать, что мы стоим всего в нескольких метрах от здания, где находятся люди, плевать, что кто — то нас может увидеть или услышать. А когда Макс с рычанием произносит мое имя, заставляя тем самым буквально изнывать от желания скорейшего освобождения, я начинаю со стоном шептать, умоляя его двигаться еще быстрее.
— Да. Да! Еще… — мои стоны такие громкие, что услышать их не составит никакого труда, но все, что меня сейчас волнует, это вид слившихся наших тел, ритмично двигающихся навстречу друг другу. Я чувствую, как становлюсь близка к краю, и закидываю голову назад, устремляя взгляд на верхушки деревьев. Мучительно сладко и так медленно волна удовольствия накрывает меня, и я из последних сил пытаюсь удержаться руками за дерево, распадаюсь на мелкие частички, чтобы снова почувствовать себя цельной.
— Бл…во!! — рычит Максим, а я моргаю, пытаясь прийти в себя и понять в чем дело. И когда я ощущаю жидкое тепло его семени внутри себя, то все становится ясно.
— Прости, — задыхаясь, шепчет Макс, таким хриплым голосом, что я едва его понимаю.
— Все в порядке, — я прижимаю его к себе, успокаивая. Не знаю, как именно, но я чувствую, что так и есть.
— Что за черт! — снова произносит ругательство Макс. — С тобой так легко срывает крышу! Он прислоняется своим лбом к моему, проводит по обнаженным плечам и рукам, которые уже начали покрываться мурашками от прохладного лесного воздуха.
— Замерзла? — Он спрашивает это таким нежным голосом, и я лишь молча киваю ему в знак согласия.
Максим быстро поднимает мою одежду и стряхивает с нее весь мусор, что прилип от земли, и помогает мне натянуть кофту.
— У тебя есть с собой салфетки? — спрашивает он.
— Нет, — я не совсем понимаю, зачем они ему понадобились — Моя сумка осталась в машине.
— Подожди. — Он начинает рыться в карманах своих джинсов и достает оттуда носовой платок. Развернув его, он очень аккуратно проводит им у меня между ног, вытирая остатки своей спермы. Этот жест кажется мне еще более интимным, чем все, что между нами было до этого. Но ему, конечно, нужно сказать, что-нибудь такое, что заставит меня снова покраснеть. — Вот теперь можно и трусики одеть, — с легкой ухмылкой произносит он.
— Ты очень внимателен. — Я пытаюсь изобразить его ухмылку, и на это Максим довольно хмыкает.
Мы начинаем одеваться, а меня все еще немного потряхивает от того, что мы сейчас занимались сексом прямо в лесу. Во мне кипит смесь противоречивых чувств, я в шоке, что позволила этому произойти и в шоке от того, что мне это так понравилось. Я чувствую блаженство, сладкую негу и легкий укол вины от того, что подобное поведение не очень-то правильно. Сексом люди должны заниматься в постели, а не в лесу и, конечно, не в общественных местах. У нас же с Максом все как раз наоборот. Мы делаем это где угодно, но только не там, где все обычные люди. Хотя, чего ты ждешь, Оксана? Уж точно не романтического ложа, обставленного свечами. Краем глаза я наблюдаю, как Макс неторопливо одевается, совершенно необеспокоенный тем, что совсем рядом могут находиться люди. А если бы мимо кто-то проходил? А что если нас действительно кто — то мог услышать? Заметила бы я хоть кого-нибудь рядом? Это вряд ли. Я была слишком увлечена происходящим между нами действом. Я и сейчас едва могу оторвать от него взгляд. Максим отыскивает свои очки и просто водружает их себе на голову. Подходит ко мне, все еще стоящую возле дерева, уже одетую и, слегка приобняв, спрашивает: