— Оксана! Открой! Немедленно открой! — кричал отец за закрытой дверью, а я тупо смотрела на бритву, понимая, что всего пара движений и все может кончиться. Совсем. Сильный удар по двери заставляет меня вздрогнуть и выйти из транса. Я с трудом поднимаюсь на ноги и щелкаю замком двери, открываю ее. Дверь тут же распахивается и предо мной стоит отец, который смотрит на меня со страхом в глазах. Мне даже кажется, он смотрит на меня как на сумасшедшую. А может я теперь и правда сумасшедшая? Ведь не могло все это произойти со мной. Я скорей была бы рада оказаться душевнобольной, чем той девушкой, которую только что унизили и втоптали в грязь, пусть и заслуженно. Отец замечает в моих руках все еще плотно зажатую бритву, его глаза наполняются новой порцией ужаса. Он аккуратно, очень осторожно тянется к этой руке и с тихим шепотом, так словно боится напугать раненое дикое животное, пытается забрать ее у меня.
— Оксана, доченька, отдай это мне, — я даже не сопротивляюсь, и отец без труда разжимает мою ладонь и отшвыривает бритву прочь. Затем крепко меня обнимает, прижимая к себе так сильно, что мне становиться трудно дышать….
Я сильно зажмуриваюсь, пытаясь вспомнить, что я чувствовала, когда держала бритву в ладони. Но в голове туман, словно часть моего подсознания нарочно скрывает от меня тайны прошлого. В одном я могу быть уверена, если хотела бы то сделала. И если бы хотела навредить себе, то точно не таким способом. Подобные вещи слишком страшны для меня, я бы не смогла. Выдыхаю и радуюсь, что с этим я, похоже, немного разобралась.
Ах! Это так здорово — быть смелой, уметь смотреть в глаза собственным страхам и обидам. Не отворачиваться от них, а взять их за руку и вести с собой по жизни, суметь принять их, а не прятать. Ведь все равно они никуда не денутся, они только могут заглушить свой голос, если ты докажешь им, что можешь жить счастливо даже с ними. Но я трусиха и еще не могу сделать всего этого. Быть может, если я буду делать это постепенно, шаг за шагом, то у меня получится? О том, чтобы пересилить их полностью я и не говорю. Пока мне это кажется слишком невозможным.
А пока я могу на какое то время закрыться в тихом мире искусства, заниматься творчеством и отбросить в сторону все проблемы напрочь. Спокойная обстановка в институте настраивает на нужный лад, и даже постоянное жужжание болтливых студентов совсем не отвлекает меня от занятий.
— Оксана, мне очень жаль, но нашу встречу в пятницу придется отменить, — голос папы звучит достаточно обеспокоенно и разочарованно, что я не могу ему не поверить. Он позвонил мне еще во время одной из пар, и тогда я его звонок сбросила, чтобы не нарваться на неприятности. Разговоры во время лекций строго запрещены. Во время перемены я вышла на улицу и стою возле института, перезваниваю ему. — Возникли некоторые трудности, это по работе, и все придется перенести, надеюсь, ты не сердишься?
— Нет, это ничего, — довольно спокойно отвечаю я. — Поговорить мы еще успеем.
Если быть честной, то я этому даже немного рада. Разговор явно будет не самым приятным, ведь мне так много нужно у него узнать, и эта маленькая отсрочка дает мне возможность собраться с силами и решить, как именно провести нашу встречу.