— Мне тоже не особо дано… — улыбнулась (впервые за весь вечер) Рон, поуютнее заворачиваясь в одеяло.
— Нет, — мотнул головой Влад (и очень кстати: заметил еще одну захлопнувшуюся ловушку), — я сам видел. У тебя все задатки талантливого снайпера. Ты сколько снайперишь-то уже?
— Года два… — прикинула Рон.
— Тем более, — Влад поучительно поднял указательный палец. — Как думаешь, мы тремя крысаками наедимся? — Рон пожала плечами. — Ладно, там видно будет…
Таш и Дина не пожалели, что сунулись в эти катакомбы. Беспокойство здесь чувствовалось сильнее, энергия ровно не текла нигде, что для радикса — сущая пытка, но зато они узнали много важного. Сразу оговорюсь: представления о морали у радиксов довольно расплывчатые, и с обычночеловеческими не имеют ничего общего. Для них в мире есть только семья, больше никого. Поэтому подслушивание чужих разговоров не вызывало у них не то что угрызений совести — никаких эмоций вообще. Они по делу пришли, все, что надо узнали. Приблизились к разгадке. Хорошо. Пошли назад, чувствуя, что ничего полезного больше не услышат…
— Влад, я тебе сказать хочу одну вещь, — робко сказала Рон и положила голову на его плечо.
— Что случилось, солнышко? — с улыбкой спросил Влад, обняв ее… маленькая доверчивая Рон… пугающая сила, которая увеличивается слишком быстро и от которой веет холодом… куда все делось?.. глупые старые сны…
— У меня будет ребенок… — сказала она… — ты… ты будешь ему отцом?.. вместо Дениса… уф, что я болтаю… ты же и есть Денис…
Влад и хотел бы что-то ответить, но не мог… он только смотрел, не отрываясь, в зеленые блестящие глаза… потом тихонько засмеялся… он смеялся так только однажды, много лет назад, когда опомнился после двухдневной битвы и увидел, что жив и что стоит один посреди пустого мертвого поля, среди дыма и сотен убитых… смеялся вот так же, чуть слышно, содрогаясь всем телом и роняя редкие слезы…
— Влад? Что с тобой, Влад? — Рон потрепала его по волосам.
— Я счастлив… — ответил Влад, подняв глаза, ярко-синие, как чистое солнечное небо. — Не говори больше ничего. Не надо…
Они молчали весь вечер, чем-то похожие на радиксов, для которых молчание — просто вечный диалог мыслей в собственной Вселенной. Да, их молчание не было пустым.
…говорят, настоящий друг, это тот, с кем можно помолчать…
Молча ели крысиные кебабы; грели руки над огнем. Огонь не гас, а плясал уже над мертвыми углями. Влад… Ройхо-Влад не давал ему погаснуть. Это было уже не пламя, а чистая энергия, абсолютное тепло, отголосок невероятного пожара в душе того, кого почему-то называли Богом Войны…
У него будет сын… СЫН!!! Он опять думал, как человек. Он мечтал, как человек, — растить детей, жить с любимой женщиной, и жить в мире… Богу нельзя так думать. Нельзя!!!
Это снова был тот дом: бывшее прибежище лесника; во снах — приютившийся на самом краю леса дачный домик; в реальности — логово двоих «Невидимок». Тот самый дом. В нем горел зеленый огонь, вихрем носились то красно-зеленые, то сине-оранжевые стаи каких-то точек, изображение плыло. Все как в тот день, в день последнего шаманского путешествия.
«Ты спишь, Рон,» — прошептал кто-то. И добавил: «Смотри…»
Возле камина сидел Денис. Все его движения были какие-то замедленные и плавающие. Рон не видела его глаз, но знала (во сне всегда ВСЕ ЗНАЕШЬ), что его зрачки «танцуют», становясь то больше, то меньше независимо друг от друга…
…Денис перелистал всю книгу, всматриваясь в каждую картину до боли в глазах. Нет. Больше ничего подобного. Только презрительное чувство, почти отвращение к примитивным, как ему казалось, картинам и узорам. Это чувство накопилось, перелилось в ненависть и гордое «Я могу лучше!»…
Последним страницам, которые оставляют «для заметок», суждено навеки остаться чистыми, пока их не съедят влага, грязь и книжные черви… Что ж, этой не повезло…
Денис ровно срезал ее ножом, чтобы не портить остальную книгу, и, не долго думая, потянулся за куском угля…
…он смял в руке лист, послушал, как он хрустит и резко разжал кулак. Бумажный комок упал на пол, запрыгал по прогнившим доскам, остановился…