— Да, Вуд, я всё, — довольно ответила она своему парню. Как только Ветта заметила его, на лице у девушки появилась радостная улыбка, а её глаза персикового цвета вмиг стали ярче.
— Вот и славно, — Спокойным тоном сказал мужчина, осматривая работы художницы. Он заметил среди небрежно расставленных на полу холстов -небольшую, среднего размера, картину. На ней изображён натюрморт: Тарелка с красными яблоками. Вуд взял холст в руки и аккуратно прошёлся средним пальцем по высохшей краске. Он тут же почувствовал, как аромат яблок стал сильнее, а в животе неприятно забурчало от чувства голода. Конечно, ведь он лишь завтракал перед работой, а уже скоро ужин и он ничего не ел почти целый день.
Ветта молча наблюдала за своим парнем, не понимая, почему он так странно себя ведёт.
— Почему тут пахнет яблоками?
Спросил у девушки Вуд. Он подошёл к её кровати, но не сел. Решил, что сейчас не хочет быть так близко к художнице. Странное, непонятное ему чувство охватывало его душу и разум, когда он входил в её комнату.
Так забавно, что тридцатилетний человек, работающий психиатром и повидавший много чего на этом свете, испытывает лёгкое раздражение и смятение перед тем, как зайти в комнату к художнице.
— Тебе, наверное, кажется, — махнула она рукой, слегка поёрзав . — На тебя плохо влияет запах краски, вот и всё.
— Ты ничего не чувствуешь? — Спросил аккуратно мужчина, вглядываясь в красивые глаза девушки, чей безмятежный взгляд упорно наблюдал за его движениями.
— Ничего, — тут же отрезала Ветта, обманув. — Я чувствую лишь краску. Ты, видимо, совсем переутомился и хочешь есть. Может, яблок?
Решила пошутить художница и задала этот вопрос, смысл которого Вуд потом долго не мог разобрать.
Глава 2. История начинается.
—...И он поцеловал её в последний раз, передав через поцелуй всю ту боль и сожаление, которое он испытывал из - за того, что всё вышло именно так».
Ветта закрыла книгу и грустно вздохнула. Сентиментальные романы всегда действовали на мою художницу грустно, вовлекая девушку в паутину приятной, но такой тоскливой и долгой меланхолии, которая могла бы с легкостью перейти в скрытую депрессию, если бы не её веселый и задорный характер, который достался ей от матери.
Мама.
Одно слово, четыре буквы, но какое огромное значение придают этому люди.
Для кого - то мама — что-то светлое и тёплое, мягкое и родное. Для кого - то мама — дом, который всегда рад принять и напоить вкусным горячим чаем с шоколадным печеньем.
Для художницы же, слово «мама» ассоциируется с болью, предательством и вечными слезами в подростковом возрасте.
Отца Ветта не видела после трёх лет своего рождения, а мать же, будучи человеком из семьи воспитанных интеллигентов — спилась, совсем забыв про дочь.
Маленькая белокурая девочка — копия мать, была совсем одинока. Она до пятнадцати лет жила с матерью в их старом, но не утратившем былой красоты и уюта доме, на опушке леса. Когда девочке исполнилось семь лет, она стала замечать за своей матерью странное поведение и бутылки, оставленные на кухонном столе. Ветта не понимала, что происходит с её доброй и всегда красивой мамой, которая каждую ночь нежно целовала её в лоб и рассказывала сказку.
Спустя некоторое время, когда художница начала всё понимать и терпеть постоянные, беспричинные крики и укоры матери — она ушла жить к тёте — сестре её мамы. Ушла она, правда, ненадолго. После пары месяцев проживания в небольшой квартире, Ветта решила вернуться обратно и помочь матери встать на путь истинный, напомнив о себе. К сожалению, у юной художницы не хватало сил, чтобы помочь ей, оттого Ветта и осталась сиротой, ровно в восемнадцать лет.
Её мать не спилась, нет. Дело обстояло хуже.
После того, как наша героиня написала прекрасную картину, на которой изображены два больших, ярких и волшебных единорога — прошло ровно семь часов, то есть уже ночь. Ветта боялась закрыть глаза и уснуть, поэтому снова и снова перечитывала один и тот же роман, который уже выучила от корки до корки.
Художница постоянно думала о Вуди, хотела, чтобы в эти моменты он был рядом, но мужчина редко оставался в комнате девушки на ночь, отчего в душе её родилось чувство, полное непонимания и глубоких рассуждений.