- О, до чего милая девушка.
- Знакомься, Ребекка, это миссис Майнхоф. Миссис Майнхоф – Ребекка Дуглас, в недалеком будущем самый продаваемый писатель Бостона.
- Эри-ик! - с укором протянула я, передавая миссис Майнхоф свою куртку.
Старушка очаровательно улыбнулась, блеснув вставной челюстью, и вручила мне номерок от вешалки в гардеробе.
- Ох, Рикки, ты всегда умел выбирать девушек. В прошлый раз…
- Спасибо, миссис Майнхоф, нам пора, - протараторил Лэнг, поспешно уводя меня за локоть.
- Да ну что-о-о ты, Рикки, - наигранно возмутилась я, когда мы уже поднимались по лестнице в театральный зал. – С удовольствием бы послушала эту милую старушку.
На лице Лэнга застыла натянутая улыбка. Понял, что попался, засранец.
- Хорошо, да, признаюсь, - смеялся он, - экскурсия в театр мой самый частый трюк с девушками.
- Угу, как интересно.
- Но мы же с тобой здесь действительно по делу, верно?
Ага. Действительно. Впрочем, Эрик прав. Можно сказать, я сама сюда напросилась.
Это был классический театральный зал с витыми колоннами, тяжеленным красным занавесом и мягкими стульями, оббитыми уже кое-где протертым бархатом. Но декорации на сцене изображали современную бытовую сцену и выглядели очень натурально. Казалось, сейчас из-за кулис выйдет отец в домашнем халате, к столу сбегутся детишки, а за ними – ворчащая мать. Наверное, зритель на этом спектакле будет чувствовать себя вуайеристом.
- Здесь классно.
- Не то слово.
Эрик стоял рядом со мной в проходе между рядами кресел, и зачарованно смотрел на сцену. Вот как выглядит человек, которому нравится его работа. Трепетный огонь в глазах, загадочная улыбка. Мне было жутко интересно узнать, о чем Лэнг сейчас думает. Я только открыла было рот, чтобы спросить, но он меня опередил:
- Ну вот, театр. Ваше желание исполнено, мисс?
Я снова посмотрела на сцену и в предвкушении захлопала в ладоши.
- Да, теперь мисс хочет кое-что натворить.
С декорациями мы провозились около получаса. Немного сдвинули назад старые, вытянули в центр откуда-то из закромов плешивую софу с дюймовым слоем пыли и даже раздобыли золотистую накидку из сценического наряда певички кабаре. Долго думали, как же стоит расположить нашу жертву – точь-в-точь как на картине или изложить сюжет полотна в свободной форме. Сошлись всё-таки на каноне, и даже попробовали уложить в похожую позу театральный манекен, благо ноги у реквизита сгибались и разгибались как надо. Когда приготовления закончились, Эрик забрался к прожекторам и настроил самый яркий прямо на софу. Раздался щелчок, и свет озарил чудовищное место преступления. Я обмерла. Все получилось настолько правдоподобно, что мне захотелось вызвать полицию. Я даже вскрикнула.
- Эй, ты чего? – Эрик поспешно вернулся. – Бэкки?
Я посмотрела на его тревожное лицо и улыбнулась как больная. Или как маньячка. Или все вместе.
- Это шедевр.
Эрик негромко рассмеялся, качая головой.
- Бэкки, Бэкки…
Потом мы ещё почти целый час просто проболтали. Лэнг рассказывал о своей семье – отца он не помнил, мать умерла, когда он только окончил школу, оставив ему неплохое наследство в виде хорошей квартиры и счета в банке. У его семьи было много друзей, которые помогли Эрику встать на ноги, поступить в театральную школу при Хантингтоне, а потом и на работу в сам театр. Он бывал на гастролях в Париже, Риме и Москве, а каждое лето гостил у троюродной тетушки на исторической родине в Мадриде. Он много о чем расспрашивал и меня. Почему мать оставила с бабушкой и дедушкой, а сама уже не первый год живет в Париже? Где я училась, много ли у меня друзей? В общем, этим вечером мы, кажется, наконец решили познакомиться.
- Вот все думаю, - начала я, когда речь снова зашла о романе. Мы сидели на той самой софе, потеснив нашу деревянную жертву, а её золотое покрывало я зачем-то набросила себе на плечи. – Сколько должно быть убийств?
Эрик пожал плечами, закинув ноги на пуфик.
- Не знаю. - Задумался. – Может… четыре? Очень символичное число. Помнится, одно из значений – справедливость и порядок. Противоположность бесчестию.
- Хм. Справедливость. Да, нам пойдет. Рик ведь убивает не просто женщин, а… - тут мы заговорили хором: - бесчестных и распутных женщин.
Я засмеялась:
- Мы с тобой просто чудовища.
- Не то слово.
После закрытия театра, Эрик предложил немного пройтись. Я держала его под руку, мы молчали, вдыхая ночной воздух, пропитанный осенней сыростью. Уже стемнело, зажглись фонари. Когда мы проходили мимо газетного киоска, Лэнг почему-то остановился. Темнокожий мужчина за прилавком смерил нас не слишком довольным взглядом: кажется, он уже собирался закрываться.
- Хотите газетку, сэр?
Эрик хмыкнул, доставая из корзины свежий выпуск «Бостон Университи».
- Гляди, - сказал он, протягивая мне. – Они окрестили убийцу новым Джеком-Потрошителем.