- Этого не может быть, не может, Джон!
Он удивленно отсранился.
- Не знаю, как там в вашем Неверленде, мисс, а у нас в Бостоне дела обстоят именно так.
Мне поплохело настолько, что Чарли пришлось везти меня домой на машине посреди рабочего дня. Миссис Дарлинг дала пару выходных и даже посоветовала хорошего врача. Все решили, что я беременна или у меня случился нервный срыв. Чес пыталась поговорить, когда её «тойота» сворачивал на Арлингтон-стрит.
- Может заскочить в магазин? Хочешь чего-нибудь? Эй, Бэкки? Ответь, ради всего святого, что с тобой произошло?..
Но я молчала, прибывая где-то в себе и абсолютно не веря в происходящее. Встревоженная блондинка за рулем казалась мне совершенно незнакомой, виды за окном – чужими, даже люди на улицах походили на каких-то пришельцев. И только оказавшись в стенах родного дома, я немножко пришла в себя и даже стала откликаться на вопросы подруги – коротко и односложно. Рассеянно бродя по квартире, сама себе напоминала какого-то призрака. Чарли пробыла со мной все эти дни, неотлучно и преданно, как родная сестра.
Первый день я провалялась на софе в гостиной, потому что не могла и шагу сделать за порог своей комнаты, где ещё не остыли простыни, смятые нашими с Эриком телами. Как Чес только ни уговаривала переодеться, сходить в душ и лечь в постель – все без толку. Её слова звучали в какой-то другой плоскости, слишком далекой от той, в которой прибывала я. Вечером меня одолел безумный поверхностный сон, где не было ничего кроме пустоты и безвременья. Посреди ночи я проснулась от того, что свесившиеся до самого пола босые ноги едва не коченели. К тому же жажда гнала на кухню. Заслышав ещё в коридоре голос Чарли, я тенью замерла на пороге.
Подруга сидела за столом в моем халате, подобрав под себя ноги, и бросала в бронзовую дедушкину пепельницу уже пятый окурок.
- Я не знаю, что с ней происходит. - Она шмыгала носом, прижимая телефон к уху дрожащей рукой. – Бэкки почти никак не реагирует. Даже врача вызвать не хочет. Я ужасно боюсь за неё, просто ужасно. Что?.. Не знаю, её мать в Париже, что она сможет сейчас… Думаешь? Да, наверное, надо попробовать… Или знаешь, может я позвоню её парню? Эрик наверняка должен что-то знать…
- Нет!!!
Чарли в ужасе шарахнулась в сторону, стул с грохотом рухнул на каменный пол, а телефон и вовсе вылетел из её рук. Я дрожала всем телом, меня бил озноб, каждую клеточку пронзала боль и ярость. Злые, обжигающие слезы водопадом потекли по щекам, я упала на пол и беззвучно прорыдала весь остаток ночи.
- Ладно, как скажешь… если тебе это очень нужно… сделаю все, что смогу…
Джон, Чарли и я сидели на моей кухне вокруг стола, как заговорщики, замышляющие убийство короля. Но в этом заговоре только я четко осознавала, что происходит. Джон смотрел с опаской, хотя и старался быть дружелюбным и даже шутил. Чарли была рада уже тому, что я вроде бы более-менее пришла в себя, хоть и оставалась замкнутой.
Повисла гнетущая тишина, Джон и Чес неловко переглядывались, пока я перелистывала в телефоне все непринятые за эти дни вызовы. Эрик Лэнг звонил пятнадцать раз, и оставил одно сообщение: «Пожалуйста, набери меня, как сможешь». Я хмыкнула, отложила телефон на стол и закурила. Ребята смотрели на меня, как будто видели первый раз.
- Когда мы сможем поехать к твоему другу-следователю?
- Ну, - замялся Джон. – Я позвоню ему сегодня во время обеда и постараюсь назначить встречу…
- Нет. - Я не узнавала свой собственный голос. – Ты позвонишь ему и предупредишь, что мы уже едем.
Джон облизал пересохшие губы и очень деликатно начал:
- Понимаешь, Бэкки, это не делается так быстро…
- Мне плевать. Я всего лишь хочу взглянуть на эти чертовы фотографии. Мне не нужны их копии, рапорты и отчеты следствия. Только один взгляд. И всё.
Симмонс неуверенно кивнул, потом ещё раз – уже более твердо.
- Хорошо, я все сделаю. Обещаю.
- Спасибо.
На кухне снова воцарилась тишина.
Я старалась думать, о чем угодно, только не об Эрике. Как только его образ всплывал в голове - начинали дрожать губы и холодели пальцы. Одной моей половине ужасно – просто ужаснейше – хотелось увидеть его, обнять, прижаться, расцеловать. Ей было одиноко, тоскливо и больно, словно бы Атропос уже занесла свой кинжал над нитью, что связывала нас с Эриком, и вот-вот перережет её. А вторая половина жаждала встречи с ним только ради одного – заглянуть в глаза и сунуть тупой нож промеж ребер. Но я знала, что пока позволяю разуму полностью контролировать мои действия и эмоции, все будет в порядке.
После полудня мы уже сидели в машине Чарли и ехали в участок, который занимался делом Бостонского Джека-Потрошителя. Чес пыталась уговорить меня хоть чуточку привести себя в порядок, но я отмахивалась. Наверное, вид у меня был устрашающий. Третий день нечёсаные волосы, синяки под глазами, отяжелевшие от мигрени веки. Меня все ещё не отпускал озноб, поэтому даже несмотря на более-менее хорошую погоду, пришлось одеться тепло.
Всю дорогу мы ехали молча, и только, когда «тойота» остановилась на углу Хокинс-стрит, подруга спросила:
- Милая, мне пойти с тобой?..
- Нет, спасибо. - Я захлопнула дверцу авто. - Идем, Джон.
Симмонс осторожно взял меня под локоть и повел внутрь участка. На проходной нас уже ожидал молодой человек в очках, нервно теребящий костяшки пальцев.
- О, наконец-то, быстрее, - протараторил он, и мы с Джоном двинулись в сторону архива, следом за ним. Парень шел быстро, не оглядываясь, вперед по коридору, потом вниз по лестнице – пролет, другой, третий, - дальше снова коридор, поворот, решетчатая перегородка с табличкой «Архив» за которой пустовал черный офисный стул.
Когда мы собирались зайти внутрь, парень нас притормозил и пошел один. Через минуту вернулся с увесистой папкой, плюхнул её на стол и бросил:
- Только быстрее, Энджи может вернуться в любой момент.
- Хорошо, - кивнул Джон. – Давай, Бэкки.
Я опустилась на стул. На безликой папке приговором зиял номер дела, на второй странице более подробное описание и классификация, в углу листа чьим-то размашистым подчерком значилось «Бостонский Джек-Потрошитель». Я медлила. Рука, застывшая над страницей с описанием дела, дрожала. Эрик, мысленно шептала я, мой славный, мой родной, мой любимый…
- Бэкки, поторопись, пожалуйста…
Глубоко вздохнув, я собралась и перелистнула страницу, не вдаваясь в чтение подробностей, заметок и описаний. Дальше, дальше, к фотографиям, прикрепленным скрепками к краю листа.
Две девушки на берегу в расслабленных позах, одна подле другой. Черная косичка, перехваченная фиалковой ленточкой. Белый венок. Глаза закрыты, кожа синюшная, на мертвом лице загадочная улыбка.
Театр. Старинное ложе. Рыжая девушка, согнувшаяся в сладострастной позе, прижимает к груди золотистое покрывало. На лице будто умелым гримом нарисовано блаженство.
Парк Эдмондс. Девушка лежит на собственной одежде, голова обращена к фотографу. Блондинка со следами иглы на венах и синяками на шее.
Пальцы снова задрожали, а в следующую секунду подрагивало уже все тело.
- Ну, закончили? – нетерпеливо осведомился парень, я отрывисто кивнула, и он спешно забрал папку.
В квартиру меня заносили уже в полусознании. Помню только, как суетилась Чарли и какой-то мужчина. Наверное, врач. Они говорили о чем-то, а мое воображение рисовало безумные картины. Убийца поднимает нож над спящей Мари, Джек-Потрошитель смеется, скрываясь в тени переулка. Сладкая улыбка. Непослушные кудри щекочут щеку. Мягкие женственные губы касаются кончиков пальцем. «Эрик Лэнг, отныне ваш вечный должник».
Очнулась рано утром с полным осознанием того, что собираюсь делать. Потянувшись к телефону, я набрала сообщение и отослала его Эрику:
«Встретимся вечером. Ты знаешь, где».