- Похоже на то. Знаешь… - Ещё один шаг. - Ты удивительно точно улавливала любые намеки. Все сходилось, будто нас вела чья-то рука. А я ведь говорил, что не верю в совпадения. Судьба, воля рока, предназначение – звучит помпезно, понимаю. Но на что ещё это похоже? Может это не Всевышний и не абстрактная Фортуна, а… сила вдохновения? Две души, ведомые одной идеей. – Пауза, и снова шаг. - После случая с театром я окончательно убедился, что та авария на Арлингтон-стрит не случайна.
- Кем была Даная? Та девушка, которую ты убил в театре?
Эрик застыл, в упор глядя на меня. Он будто не ожидал, насколько просто можно произнести это обвинение вслух.
- Посредственная актриска. Она спала с режиссером за лучшие роли в спектаклях. Ты бы видела её Офелию. Немудрено, что Гамлет впал в меланхолию.
Я усмехнулась.
- Забавно. Тебе даже не пришлось заманивать меня в театр, а сама напросилась. И кто бы мог подумать, смоделировала сцену убийства с настоящим убийцей.
- Заметь, никаких подозрений в мою сторону. Я как бы и вовсе не знал, что Джек-Потрошитель совершил новое убийство. Говорю же, все сходится. - Он с улыбкой развел руками. - Нам благоволит Вселенная, Бэкки.
Я бросила ему самую нежную улыбку, а потом спохватилась:
- О! А как ты объяснишь того блондина, что увез Билли Гарсия на «фиате» в Эдмондс? Ты бы настолько неосмотрителен, что завел сообщника?
Лэнг посмотрел на меня, как на несмышленую девочку.
- Я актер, любовь моя. И потому имею неограниченный доступ к театральному гриму. Натянул парик, принарядился, взял напрокат на окраине города «фиат» и отправился в ночной клуб на поиски новой жертвы. Билли Гарсия была ужасным человеком. – Я не удержалась от презрительного смешка. – Накачивала наркотой детей и торговала их телами в том же клубе. Мне ничего не стоило заманить её в парк. Она уже была пьяна, а грубоватый парень из Канзаса показался ей… сексуальным? – Он неопределённо поиграл пальцами в воздухе. - Наверное. Знаешь, она ведь даже удушению не сопротивлялась. Сочла это элементом эротической игры.
- Ты что и с ней спал?
- О нет, - поморщился Эрик. – В конце концов я там был не для удовольствия, а для дела. – «О-о-о» - понимающе протянула я, а Лэнг кивнул: - Да-да, именно. Кстати, «фиат» сейчас, наверное, уже переплывает залив на борту грузового лайнера. В Дрездене его ждет новый хозяин. Какой-то коллекционер-извращенец. Собирается сменить номера и перекрасить в стиле «хиппи». Когда я сказал, что на этой тачке везли мертвую девушку, цена взлетела до небес.
- Да у тебя талант, Эрик Лэнг, - невесело усмехнулась я.
Он с лукавой улыбкой покачал головой.
- Не у меня. У нас.
И тут я замерла.
Осознание пришло так же неожиданно, как в первый раз. Я его сообщница. Я вдохновила убийцу, я неосознанно поощряла его, дала ему роль, я сама создала его. Я написала Рика, вложила в него это дикое, чудовищное желание – убивать. Я автор нового Джека-Потрошителя. А автор всегда несет ответственность за свое творение и за то, что оно делает с людьми. Это было моим писательским кредо, моим принципом, золотым идеалом. Похоже, Ребекка Дуглас, настало время платить по счетам.
Я оборвала круг. Медленно подошла к Эрику. Я была полна решимости. И, что удивительно, все той же глубокой, безоглядной любви.
- Но должно быть четыре жертвы, помнишь? – Голос предательски задрожал. – Закольцованность. Четвертая девушка замыкает круг справедливости, последнее убийство происходит там, где все начиналось. В галерее. Это ведь я должна стать «Большой одалиской», верно? Девушкой под номером четыре. Распутницей, которая отдалась жестокому убийце. Кредо Рика обернулось против него. Следуя собственным правилам, он должен убить свою возлюбленную. Что ты приготовил для меня, Эрик?.. Тот же шелковый платок?
Я стояла так близко, что могла слышать его дыхание и снова пьянеть от запаха одеколона – перец и миндаль, вдруг поняла я. Раньше мне никогда не удавалось этого распознать. Эрик смотрел в упор, взгляд был усталым и тяжелым. Только сейчас, вблизи, стали заметны темнеющие круги под красными глазами. Уголки точеных губ опущены вниз, ноздри подрагивают, как у учуявшего кровь зверя.
- Вино, - сказал он бесцветным голосом, приподнимая бутылку. – Там цианистый калий. Рик должен был предложить Мари последний раз выпить с ним, прежде чем она вызовет полицию, и его арестуют.
- Какая романтичная смерть, - игриво улыбнулась я, обвивая руками его шею. Эрик дернулся, словно я собиралась его ударить.
- Разве не лучше сейчас убежать? – сдавленно спросил он.
- Не хочу.
Я крепко прижалась к нему, последний раз вдыхая пряный перец и сладкий миндаль. А потом поцеловала. Жадно, порывисто, долго. Мой. Только мой, вечно мой, навсегда мой. И пока Эрик с жаром отвечал на поцелуй, я выхватила бутылку из его рук и, оторвавшись от его губ, припала к горлышку. Но не успела сделать и глотка, как Лэнг с яростью выбил её из моих рук. Бутылка разлетелась в дребезги, окрашивая паркет благородным бордо.
Я захрипела, когда Эрик крепко схватил меня за горло и прорычал в лицо:
- Нет, Бэкки! Либо тебя убью я, либо никто!
Он сдавил так сильно, что в глазах помутилось. Боже, как сладко было умирать от любимой руки! Может, именно это и чувствовала Дездемона в последние секунды своей жизни? Глубокую, страстную, нерушимую любовь, ради которой не жалко испустить дух, только бы Господь его принял. Или Дьявол. Не важно кто, не важно где. Лишь бы встретиться потом с любимым на Том Свете и никогда больше не расставаться. И уже никакие рамки – морали, условности, принципы, законы – не будут удерживать нас. Сладок лишь плен любви…
Я очнулась от пьяного бреда, когда Эрик разжал руку и с рыком вцепился в свои волосы. Он зверем в клетке метался по галерее, а я лежала на полу и ловила ртом такой сладкий воздух. Голова кружилась, голуби на крыше казались ангелами с грустными лицами. Они расправили крылья и взметнулись прочь. Сегодня им не суждено забрать душу Мари.
В этот момент я пришла в себя и медленно поднялась с пола.
- Иди, Бэкки, уходи, беги, - Эрик стоял ко мне спиной, согнувшийся и дрожащий. Но голос звучал твердо. – Теперь ты знаешь, как завершить роман. Сейчас ты выйдешь отсюда и наберешь номер полиции. Скажешь, что парень в галерее пытался тебя убить. Я во всем сознаюсь. Пора заканчивать это безумие.
Я мешкала, совершенно не зная, что делать. Как в тот день нашей первой встречи, когда Эрик позвонил в домофон. Меня разрывало на тысяча и одну часть, кидало от страха к отчаянию, от ярости к любви.
- Уходи!!!
Лэнг обернулся, и я увидела его искаженное лицо, больные, безумные глаза, услышала его голос, некогда такой мелодичный, а теперь скрежещущий, будто вороний клич. Ужас возобладал, я кинулась прочь. Мимо картин, мимо улыбчивой девицы, крикнувшей мне вслед: «Ждем вас снова!».
Я остановилась на дорожке перед галереей, люди обходили меня, шептались и оглядывались. Накрапывал дождь, ветер бил в лицо, мешая дышать. Болезненный крик рвался из груди, и когда я выпустила его, то чуть не захлебнулась собственными слезами.
И пока стояла под дождем и рыдала, решаясь набирать мне полицию или нет, Сфинкс в голове снова загадал свою загадку.
«Кто здесь настоящее чудовище, Бэкки?»