И ты можешь лгать, и можешь блудить,
И друзей предавать гуртом!
А то, что придётся потом платить,
Так ведь это ж, пойми, — потом!
Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя, — потом!
Но зато ты узнаешь, как сладок грех
Этой горькой порой седин,
И что счастье не в том, что один за всех,
А в том, что все — как один!
И ты поймёшь, что нет над тобой суда,
Нет проклятия прошлых лет,
Когда вместе со всеми ты скажешь «да»
И вместе со всеми — «нет»!
И ты будешь волков на земле плодить
И учить их вилять хвостом!
А то, что придётся потом платить,
Так ведь это ж, пойми, — потом!
Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя, — потом!
И что душа? — Прошлогодний снег!
А глядишь — пронесёт и так!
В наш атомный век, в наш каменный век
На совесть цена пятак!
И кому оно нужно, это добро,
Если всем дорога — в золу?!
Так давай же, бери, старина, перо
И вот здесь распишись, в углу!
Тут чёрт потрогал мизинцем бровь
И придвинул ко мне флакон…
И я спросил его:
— Это кровь?
— Чернила! — ответил он.
Аллилуйя, аллилуйя!
— Чернила! — ответил он.
Новогодняя фантасмагория [28]
«Старый Новый год я встречал тогда в Ленинграде. И встречал я его в компании людей, большинство из них подали заявление на отъезд. Большинство из них… Это был Новый год, встреча и прощание одновременно» (фонограмма).
_____
В новогодний бедлам, как в обрыв
на крутом вираже,
Все ещё только входят, а свечи погасли уже,
И лежит в сельдерее, убитый злодейским ножом,
Поросёнок с бумажною розой, покойник-пижон.
А полковник-пижон, что того поросенка принёс,
Открывает боржом и целует хозяйку взасос.
Он совсем разнуздался, подлец, он отбился от рук!..
И следят за полковником три кандидата наук.
А хозяйка мила, а хозяйка чертовски мила!
И уже за столом, как положено, куча-мала —
Кто-то ест, кто-то пьёт, кто-то ждёт,
что ему подмигнут,
И полковник надрался, как маршал,
за десять минут.
Над его головой произносят заздравную речь
И суют мне гитару, чтоб общество
песней развлечь…
Ну помилуйте, братцы, какие тут песни, пока
Не допили ещё, не доели цыплят табака!
Вот полковник желает исполнить
романс «Журавли»,
Но его кандидаты куда-то поспать увели.
И опять кто-то ест, кто-то пьёт,
кто-то плачет навзрыд…
— Что за праздник без песни?! —
мне мрачный сосед говорит.
Я хотел бы, товарищ, от имени всех попросить:
Не могли б вы, товарищ,
нам что-нибудь изобразить?..
И тогда я улягусь на стол на торжественный тот
И бумажную розу засуну в оскаленный рот,
И под чей-то напутственный возглас,
в дыму и в жаре, —
Поплыву, потеку, потонув поросячьем желе…
Это будет смешно, это вызовет хохот до слез,
И хозяйка лизнёт меня в лоб,
как признательный пёс.
А полковник, проспавшись, возьмётся опять
за своё,
И, отрезав мне ногу, протянет хозяйке её…
.. А за окнами снег, а за окнами белый мороз,
Там бредёт чья-то белая тень мимо белых берёз.
Мимо белых берёз, и по белой дороге, и прочь —
Прямо в белую ночь, в петроградскую Белую Ночь,
В ночь, когда по скрипучему снегу,
в трескучий мороз,
Не пришёл, а ушёл — мы потом это поняли —
Белый Христос.
И позёмка, следы заметая, мела и мела…
…А хозяйка мила, а хозяйка чертовски мила!
Зазвонил телефон, и хозяйка махнула рукой:
— Подождите, не ешьте, оставьте
кусочек-другой! —
И уже в телефон, отгоняя ладошкою дым:
— Приезжайте скорей, а не то мы его доедим!
И опять все смеются, смеются, смеются до слез…
.. А за окнами снег, а за окнами белый мороз,
Там бредёт моя белая тень мимо белых берёз…
Коломийцев в полный рост
Истории из жизни Клима Петровича Коломийцева — мастера цеха, кавалера многих орденов, члена бюро парткома и депутата горсовета
О ТОМ, КАК КЛИМ ПЕТРОВИЧ ВЫСТУПАЛ
НА МИТИНГЕ В ЗАЩИТУ МИРА
У жены моей спросите, у Даши,
У сестре её спросите, у Клавки:
Ну, ни капельки я не был поддавши,
Разве только что — маленько — с поправки!
Я культурно проводил воскресенье,
Я помылся и попарился в баньке,
А к обеду, как сошлась моя семья,
Начались у нас подначки да байки!
Только принял я грамм сто, для почина
(Ну, не более чем сто, чтоб я помер!),
Вижу — к дому подъезжает машина,
И гляжу — на ней обкомовский номер!
Ну, я на крылечко — мол, что за гость,
Кого привезли, не чеха ли?!
А там — порученец, чернильный гвоздь:
«Сидай, — говорит, — поехали!»
Ну, ежели зовут меня,
То — майна-вира!
В ДК идёт заутреня
В защиту мира!
И Первый там, и прочие — из области.