Представитель Добра к нам пришёл поутру,
В милицейской (почудилось мне) плащ-палатке..
От такого попробуй — сбеги без оглядки,
От такого поди-ка заройся в нору!
И сказал Представитель, почтительно-строг,
Что дела выездные решают в ОВИРе,
Но что Зло не прописано в нашей квартире
И что сутки на сборы — достаточный срок!
Что ж, прощай, моё Зло!
Моё доброе Зло!
Ярым воском закапаны строчки в псалтыри.
Целый год благодати в безрадостном мире —
Кто из смертных не скажет, что мне повезло!
Что ж, прощай и — прости!
Набухает зерно.
Корабельщики ладят смолёные доски.
И страницы псалтыри — в слезах, а не в воске,
И прощальное в кружках гуляет вино!
Я растил эту ниву две тысячи лет —
Не пора ль поспешить к своему урожаю?!
Не грусти!
Я всего лишь навек уезжаю
От Добра и из дома —
Которого нет!
* * *
В этой странной стране Манекении
Есть свои недотёпы и гении,
Есть могучие, есть увечные,
Джентльмены есть и убийцы…
Только сердца нет человечьего,
Что однажды может разбиться.
Бирюльки
Авангардный этюд
Исидор пришел на седер.
Принёс он мацу и сидр.
Но был у хозяйки сеттер —
И его боялся Исидор.
Хозяйка пропела:
— Иси-и-и-дор!
И сеттер понял:
— Иси!
Пропали маца и сидр,
А Исидор сказал:
— Мерси!
А сидр вылакал сеттер,
И, узнав по запаху сидр,
Сказала хозяйка:
— На седер
Не приносят сидр, Исидор!
Вечный транзит
Посошок напоследок
Всё равно, что вода.
То ли — так,
То ли — этак,
Мы уйдём в никуда.
Закружим суховеем
Над распутицей шпал.
Оглянуться не смеем,
Оглянулся — пропал!
И всё мы себя подгоняем — скорее!
Всё путаем Ветхий и Новый Завет.
А может быть, хватит мотаться, евреи,
И так уж мотались две тысячи лет?!
Мы теперь иностранцы.
Нас бессмертьем казнит
Пересадочных станций
Бесконечный транзит.
И как воинский рапорт —
Предотъездный свисток…
Кое-кто — на Восток,
Остальные — на Запад!
Под небом Австралий, Италий, Германий
Одно не забудь
(И сегодня, и впредь!),
Что тысячу тысяч пустых оправданий —
Бумаге — и той — надоело терпеть!
Паровозные встречи —
Наша боль про запас.
Те, кто стали далече, —
Вспоминают ли нас?
Ты взгляни — как тоскует
Колесо на весу…
А кукушка кукует
В подмосковном лесу!
Ну что ж, волоки чемодан, не вздыхая,
И плакать не смей, как солдат на посту.
И всласть обнимай своего вертухая
Под вопли сирен на Бруклинском мосту.
Вот и канули в Лету
Оскорбленье и вой.
Мы гуляем по свету,
Словно нам не впервой!
Друг на друга похожи,
Мимо нас — города…
Но Венеция дожей —
Это всё-таки да!
В каналах вода зелена нестерпимо,
И ветер с лагуны пронзительно сер.
— Вы, братцы, из Рима?
— Из Рима, вестимо!
— А я из-под Орши! — сказал гондольер.
О, душевные травмы,
Горечь горьких минут!
Мы-то думали:
Там вы.
Оказались — и тут.
И живём мы, не смея
Оценить благодать:
До холмов Иудеи
Как рукою подать!
А может, и впрямь мы, как те лицедеи,
Что с ролью своей навсегда не в ладах?!
И были нам ближе холмы Иудеи —
На Старом Арбате, на Чистых прудах!
Мы, как мудрые совы,
Зорко смотрим во тьму.
Даже сдаться готовы —
Да не знаем кому!
С горя вывесим за борт
Перемирья платок,
Скажем:
Запад есть Запад,
А Восток есть Восток!
И всё мы себя подгоняем:
— Скорее!
Всё ищем такой очевидный ответ,
А может быть, хватит мотаться, евреи,
И так уж мотались две тысячи лет?!
* * *
Какие нас ветры сюда занесли,
Какая попутала бестия?!
Шел крымский татарин
По рю Риволи,
Читая газету «Известия»!
Песенка о Диком Западе,
или
Письмецо в Москву,
переправленное с оказией
Вы на письма слез не капайте,
И без них — душа враздрыг!
Мы живём на Диком Западе,
Что и впрямь изрядно дик!