После вечеринки
ВАС ВЫЗЫВАЕТ ТАЙМЫР
Комедия-шутка в трех действиях
Пьеса написана в 1947 году совместно с Константином Исаевым. В 1948 году поставлена М. Гончаровым в Московском театре Сатиры.
Действующие лица:
ТОВАРИЩ ДЮЖИКОВ — приезжий с Таймыра
ИВАН ИВАНОВИЧ КИРПИЧНИКОВ — директор Черноморской филармонии
ДЕДУШКА БАБУРИН
АНДРЕЙ НИКОЛАЕВИЧ ГРИШКО — геолог
ДУНЯ БАБУРИНА
ЛЮБА ПОПОВА
ЕЛИЗАВЕТА МИХАЙЛОВНА КИРПИЧНИКОВА
В эпизодах заняты:
ПЕВИЦА
АККОМПАНИАТОР
ДЕЖУРНАЯ ПО ТРИНАДЦАТОМУ ЭТАЖУ
МАТЬ ЛЮБЫ ПОПОВОЙ
АШОТ МИСЬЯН — радист первого класса
ЧЕЛОВЕК В КЛЕТЧАТОМ ПАЛЬТО
ТЕТЯ ГАЛИ САВЕЛЬЕВОЙ
МУЖ СВОЕЙ ЖЕНЫ
ЧЕЛОВЕК ИЗ ГАРДЕРОБА
ЧЕЛОВЕК С БОРОДОЙ
УЗБЕК
МОРЯК
МИЛИЦИОНЕР
ПРОФЕССОР СИНИЦЫН — маг и волшебник из Министерства народного хозяйства
НЕКАЯ ГАЛЯ САВЕЛЬЕВА
РАДИСТ ФЕДОРЧЕНКО
ТЕНОР ЮНАКОВСКИЙ
Действие первое
Негромкая музыка. Перед закрытым занавесом, с совком и метелкой в руках, появляется Дежурная. Она смотрит в зрительный зал, улыбается, произносит шепотом:
Приложив палец к губам, Дежурная уходит.
Открывается занавес.
Гостиница «Москва». Тринадцатый этаж. Нелепый общий номер, который, вероятно, был приемной или гостиной, а теперь, на время летней горячки, стал общежитием на четыре кровати. Письменный стол. Рояль. Огромная ваза, разрисованная оранжевыми драконами. Закутавшись с головой в одеяла, спят четыре человека. На письменном столе — телефон, папки с делами, свертки, пакеты в газетной бумаге.
Семь часов утра. Тишина. Только где-то поблизости, очевидно, в коридоре, передают по радио утреннюю зарядку.
Продолжительный телефонный звонок. Над кроватями приподнимаются четыре встрепанные головы. Телефон продолжает звонить. Долгая пауза, и наконец Дюжиков, приезжий с Таймыра, высокий широкоплечий парень, прыгает на пол и, кутаясь в одеяло, шлепает босыми ногами к письменному столу.
Дюжиков. Вас слушают… Междугородная? Да, Москва… Да, гостиница… Кто? Таймыр? Нет?.. Не понимаю, повторите по буквам… Ага! (С сожалением положил трубку на стол, обернулся к соседям.) Товарищи, кого тут могут из Черноморска вызывать, а?
Медленно поднимается Иван Иванович Кирпичников, полный пожилой человек в полосатой пижаме, в круглых роговых очках на румяном детском лице, тяжело вздохнув, подходит к телефону, берет трубку.
Кирпичников. Да… Я… Жду… Да, да!
Тишина. Дюжиков ложится и мгновенно засыпает. Кирпичников зевает, зябко ежится, переминается с ноги на ногу.
Да… Ну, слушаю… Лизанька? Здравствуй, Лизанька… Сегодня ночью… Ничего… Я хорошо доехал… Не слышишь? Я хорошо доехал. Опять не слышишь? Я хо-ро-шо до-е-хал… Лизанька, я не могу громче, я не один в номере… Что — начинается? Ну, родная моя, ну, как тебе, ей-богу, не стыдно… Да… Со мной три товарища — мужчины, мужчины… Я еще не успел с ними познакомиться… Мне не холодно — я сплю в пижаме… Клянусь тебе, что я сплю в пижаме… Лизанька… Хорошо… Сейчас я кого-нибудь позову — тебе скажут! Сейчас! (Прикрывая рукой телефонную трубку.) Товарищи… Большая просьба… товарищи…
Тишина. Из-под одеяла доносится мирное посвистывание.