Гришко. Я ушел. До свидания, товарищи!
Дюжиков. Не забудьте расписку!
Гришко. Не з-забуду… Вы тоже не забудете, да?
Дюжиков. И я не забуду!
Гришко. До свидания. (Уходит.)
Кирпичников(вздохнул). Нервничает! Любовь! Нет, нет, нет, он очень хороший человек! Кто следующий?
Дедушка. Я, что ли?
Дюжиков(командирским тоном). Значит, с вами, товарищ!
Дедушка. Слушаю.
Дюжиков. В Главлесе, в отделе заготовок, необходимо устроить скандал.
Дедушка(записывает). «Устроить скандал…»
Дюжиков. Сможете?
Дедушка. А что ж тут такого особенного?
Дюжиков. Сначала вы им заявите, что до тех пор, пока они нам не пришлют механизированных установок по сплотке, выгрузке и погрузке, — ни одного кубометра древесины сверх плана они от нас не получат! Заявите?
Дедушка. Будьте покойны! Ничего они от нас не получат.
Дюжиков. Ну, по плану-то получат.
Дедушка. А я говорю — ничего не получат! Ни по плану, ни сверх плана! Дальше.
Дюжиков. А дальше так: когда они начнут извиняться — вы им покажете это письмо…
Дедушка. Оно про что?
Дюжиков. Про то, что мы теперь сами освоили производство перегружателей и в их благодеяниях не нуждаемся!
Дедушка. Освоили! Молодцы, хвалю! Еще что?
Дюжиков. Самое важное — получить в Сталь-конструкции наряд на подшипники. Наряд дело нехитрое, чернильное — выписать его, и все! Но у них там путаница с очередями, и они бессовестно тянут…
Дедушка(записывает). «Бессовестно…» Все? Дюжиков. Все. Учтите, что это не так просто. Дедушка (высокомерно). Это смотря для кого! Дозвольте откланяться — побежал на конференцию! (Уходит.)
Кирпичников(осторожно покашлял). Между Прочим, товарищ Дюжиков, у меня к вам тоже будет одна небольшая просьба…
Дюжиков. Пожалуйста! Все, что угодно!
Кирпичников. Видите ли, я обычно езжу в командировки с моим заместителем. Я хозяйственными вопросами занимаюсь, а переговоры с артистами ведет он… Я, знаете, не люблю, когда весь день поют… Не выдерживаю… Час или два — ничего, а больше не могу. В голове шумит, в глазах темнеет, и подташнивать начинает… А между прочим, артисты к нам так и рвутся! К сожалению, главным образом плохие! За хорошими мы сами бегаем, а плохие за нами бегают. Так вот, поскольку я сейчас ухожу по делам, а они уже наверняка разузнали, что я в Москве, и в скором времени начнут появляться, так вы им всем объясните, что прием артистов на этот раз крайне ограничен.
Дюжиков. Так они же все равно не поверят мне, станут дожидаться вас.
Кирпичников. Нет, нет, нет, почему не поверят?! Они меня в лицо не знают. Только по фамилии. Они ведь с моим заместителем дело имели. Вы скажите им, что вы — Кирпичников, и точка!
Дюжиков(засмеялся). Ладно, попробую. Хоть бы не запутаться — что за кого говорить…
Кирпичников. Ничего, ничего, вы человек молодой, оперативный, разберетесь. Так, значит, условились?
Дюжиков. Условились.
Кирпичников. Желаю удачи!
Кирпичников уходит, и Дюжиков остается один. Долго покачивает головой и с ненавистью смотрит на телефон. Снизу, с улицы, доносится шум проснувшегося города. Снова появляется в дверях Дежурная горничная.
Дежурная. Уборочку у вас можно произвести?
Дюжиков. Пожалуйста. Я вам не помешаю?
Дежурная. Разве гость может помешать? (Принимается за уборку номера, искоса с интересом поглядывая на Дюжикова.) А что это вы — такой день замечательный, а вы в номере сидите? Не заболели случайно?
Дюжиков. Да нет, я телефонного звонка жду. Междугородного.
Дежурная. Издалека?
Дюжиков. С Таймыра.
Дежурная. Откуда?
Дюжиков. С Таймыра.
Дежурная(неопределенно и сочувственно). Да-а, это конечно… И вы что же, сами оттуда?
Дюжиков. Вот именно.
Дежурная. Нравится?
Дюжиков. Да. Очень!
Дежурная. Бывает… Вот, знаете, мне Кашкин Никодим Спиридонович тоже предлагал на подсобное хозяйство перейти. Потом еще меня в нижний буфет звали. А я отказалась. Из принципа. Я со своего этажа никуда не уйду. Про меня даже директор на общем собрании сказал: ну, товарищ Пуговкина, она энтузиастка тринадцатого этажа. Это правда! Я действительно энтузиастка. И работа мне нравится. По одним номерам пройдешь, и все равно как в путешествие съездила, честное слово! Вот вы, например, с Таймыра. А другой — из еще того пуще. А третий такое скажет, что и не выговоришь. Два раза так вот зайдешь, а на третий тебя уж и в гости приезжать приглашают… Приезжайте к нам, товарищ Пуговкина, в Биюк-Кирасу, честное слово… А я потом иду с работы домой и думаю: а ведь, может, и вправду я когда-нибудь поеду в это самое Биюк-Кирасу. Нет, я очень за свой этаж болею душой…
В дверь стучат.
Дюжиков. Прошу.
Входит Маленький человечек в клетчатом пальто и зеленой шляпе.
Человек в клетчатом пальто(бойко). Товарищу Кирпичникову — пламенный привет! Синтетический номер — икарийские игры с пением! Будете смотреть?
Дюжиков(испуганно). Нет, нет, не надо!
Человек в клетчатом пальто. Как — не надо? Вы — Кирпичников?
Дюжиков. Да.
Человек в клетчатом пальто. Вы Кирпичников и вам не нужны икарийские игры с пением? Смешно! А чем же вы разбавляете классику?
Дюжиков. А я ее ничем не разбавляю.
Человек в клетчатом пальто(опешил). Вот как. Ну, хорошо! Мы будем работать характерный танец. Это почти классика. Я не прощаюсь! Привет! (Поклонился и исчез.)
Дежурная. Симпатичный… Вот, знаете, тут в номере, до вас, на прошлой неделе один молодой человек жил. Тоже очень симпатичный. Между прочим, на вас похожий… Верно, верно… Все крыжовником меня угощал… Как-то его было звать чудно… Не то Шпинатов… не то Салатов… Нет, не помню! Я в понедельник утром прихожу на работу, а на Ольге Николаевне прямо лица нет… Этот, говорит, который крыжовником угощал, так он, говорит, уехал и за номер не заплатил… Придется нам за него рассчитываться! Так я даже заплакала, честное слово! Мне не денег жалко, а мне обидно, что на наш этаж такое пятно…
В дверь просовывается голова Кирпичникова.
Кирпичников(шепотом). Внимание! Дюжиков. Что такое?
Кирпичников. По коридору идет Люба Попова! Дюжиков. Кто?
Кирпичников. Люба Попова! Девушка нашего… этого — из Гудермеса! Я ее сразу узнал. Не забудьте ей сказать, что он ее полюбил с первого взгляда… Приготовьтесь! Желаю удачи! Прощайте! (Исчезает.)