Люба. Пока нет.
Дюжиков. В таком случае у меня к вам будет вполне конкретное деловое предложение… (Быстро вытащил из своего чемодана большую географическую карту, положил ее на стол, развернул.)
Люба(разглядывает карту). Что это?
Дюжиков. Заполярье. Помните, как у Некрасова:
Страшно, правда? Но это, так сказать, дела давно минувших дней. А вот теперь глядите сюда. Вот — между Енисейским и Хатангским заливами находится полуостров Таймыр. Если вас будут уверять, что это самое гиблое место на земле, — не верьте! Конечно, это, может быть, и не Гагры, но я знаю не одну сотню людей, которые никогда в жизни не променяют этот край на какие-нибудь Гагры! Да оно и понятно! Стоит один только раз увидеть, чтобы навсегда влюбиться в эту тишину, в эту ночь, в северное сияние, в удивительный необъятный простор… А когда после этой самой пресловутой стосуточной ночи появляется солнце и видишь при белом свете все, что сделано тобою и твоими товарищами за эту самую стосуточную ночь, то, клянусь вам… Впрочем, об этом и не расскажешь! И только одна беда — мало людей! Вернее, людей много, да все не хватает. Вот, понимаете, нашли в районе реки Хатанги нефть. А специалистов — раз, два и обчелся… Простите, как вас зовут?
Люба. Люба.
Дюжиков. Люба? Мне сегодня везло на это имя… Так вот, Люба, надеюсь, вам ясно, к чему я клоню?
Люба. Ясно.
Пауза. Аккомпаниатор дочитал журнал, засунул его в карман пиджака, с огромным стуком захлопнул крышку рояля и встал.
Аккомпаниатор (холодно). Хватит!
Певица(испугалась). Что с вами, Леонид Михайлович?
Аккомпаниатор. Хватит! Из-за того, что у вас нет артистического самолюбия, я не желаю пропускать концертмейстерские занятия! Я ушел! Прощайте!
Певица. Подождите, Леонид Михайлович, подождите, я с вами! До свидания, товарищ Кирпичников.
Дюжиков. До свидания. Извините, что все так получилось…
Певица. Вы не виноваты… Но я хочу сказать вам, товарищ Кирпичников, что я к вам не поеду в Черноморск.
Дюжиков. Да?
Певица. Да. Теперь я знаю, куда я поеду. До свидания, товарищ Кирпичников. Леонид Михайлович, идемте!
Певица и Аккомпаниатор уходят. Дюжиков недоуменно посмотрел им вслед, усмехнулся.
Дюжиков. Странные люди… Так вот, Люба, что вы мне можете на все это сказать?
Люба. А что я должна вам сказать?
Дюжиков. Конечно, на ходу такие вопросы обычно не решаются, это я понимаю. Но вся беда в том, что завтра я должен улетать обратно. В управлении Геологоразведки моя заявка есть, так что с их стороны возражений не будет и все дело только за вами. Соглашайтесь, а? Даю вам слово — не пожалеете! Сегодня же вас оформят в отделе кадров, и вместе полетим! А?
Люба. Куда? В Черноморск?
Дюжиков. Да нет, я же с Таймыра!
Люба. А почему она…
Дюжиков(перебил). Недоразумение!.. Понимаете, Люба, для начала мы, скажем, законтрактуем вас всего на год, и если вам что-нибудь не понравится… хотя я совершенно убежден в том, что через год вы сами заболеете Таймыром, не хуже нас, грешных!
Люба(задумчиво). Так, значит, на Таймыр?
Дюжиков. Ага!
Люба(решительно тряхнула головой). Ну что же! Мне теперь все равно… А Таймыр — это даже заманчиво!
Дюжиков(недоверчиво). Вы согласны?
Люба. Согласна.
Дюжиков(после паузы). Знаете что, подумайте еще три минуты. Пусть вам потом не кажется, что я вам просто не дал опомниться. Я засекаю время…
Люба. Не надо. Я согласна.
Дюжиков. Слово?
Люба. Слово.
Дюжиков. Вашу руку!.. А может быть, вы все-таки подумаете?
Люба. Нет. Я решила уже.
Дюжиков. Вы молодчина! Я сразу понял, что вы настоящая молодчина! Недаром вас зовут Люба.
Люба(улыбнулась). Разве это какое-нибудь особое имя?
Дюжиков. Мне оно нравится…
Открывается дверь, и быстро входит очень взволнованная Дуня.
(Радостно.) А вот и еще одна Люба!
Дуня(гневно и торопливо). Происходит какое-то непонятное недоразумение…
Дюжиков. Что случилось?
Дуня. Скажите мне честно: я у вас была?
Дюжиков. Были.
Дуня. Вы говорили со мной?
Дюжиков. Говорил.
Дуня. Я так и знала! Нет, вы понимаете, какой вредный, пускается теперь на всякие хитрости, чтоб только заставить меня ехать с ним! А я не поеду! Все равно не поеду! Я так и сказала ему…
В дверь просовывается голова Дежурной.
Дежурная. Гражданин…
Дюжиков. Да?
Дежурная. Опять звонит этот… Ну, который профессора возит…
Дюжиков(мгновенно забывая обо всем на свете). Что у него?
Дежурная. Не пойму… Вы сами с ним потолкуйте — он ждет!
Дюжиков. Ждет? Ладно, бегу… Девушки, вы не уходите никуда, я скоро вернусь!
Дюжиков и Дежурная убегают.
Люба(помолчав). Какой он странный, этот Кирпичников, правда?
Дуня(хмуро). Он не Кирпичников.
Люба. Как — не Кирпичников? А кто же он?
Дуня. Фортунатов. Я сама сначала думала, что Кирпичников, а потом выяснилось, что он Фортунатов. Наверное, это его псевдоним.
Люба. Почему — псевдоним? Разве он артист?
Дуня. Да. А в общем, я сама толком не знаю! До того все непонятно, что прямо хоть садись да реви!
Люба(усмехнулась). А я уже наревелась!
Дуня(участливо). У вас беда какая-нибудь?
Люба. Да… Не знаю… Нет, не беда! Просто была дурой, верила, надеялась на что-то и ждала напрасно…
Дуня(сурово). Я тоже напрасно ждала. Три часа.
Люба. Я целый год.
Дуня. Целый год. Ой-ой-ой! Ну а он?
Люба. Он? Он со мною и встретиться не захотел. Попросил своих друзей поговорить…
Дуня(возмущенно). Неужели друзей попросил?
Люба. Да. Они мне все сказали. Сказали, чтобы я перестала себя обманывать…