Впереди резчик снова подвёл губки к нижней нити. Второй солдат прижал проволоку обмотанной тряпкой, натянул книзу. Железо хрустнуло, по-живому, и лопнуло.
Ракета погасла.
Темнота воротилась не сразу. Перед глазами ещё плавали белые пятна, отчего склон казался пустым, хотя пули продолжали цеплять колья, сечь плетень и швырять мёрзлую землю в лицо. Справа человек крикнул один раз, коротко и больше голоса не подал.
— Первый проход доводить! Второй хотя бы на одного! Первый взвод готовиться!
Слова ушли вдоль земли изо рта в рот и уже через десяток шагов переменились. Где-то повторили, что второму проходу велено ждать, и Бородач, расслышав, выругался:
— Не ждать! Резать, чтоб один пролез! Один, не вся рота!
Хуже всего пришлось второй группе. Старый внешний ряд там разняли быстро, но за ним, почти в траве, лежали свежие петли, припорошённые инеем. Один из резчиков сунул ладонь не туда и рванул обратно: рукавица разошлась, пальцы блеснули тёмным. На его место полез другой. С каменного дома зачастили винтовочные выстрелы, и все трое разом прижались к земле.
Тогда я достал свисток и дал два коротких. На случай раннего обнаружения уговор был простой: два свистка — и оба максима бьют каждый по своей цели, не дожидаясь батареи.
Снизу, из садов, ответил первый.
Зотов ударил тяжело и уверенно. Каменный дом на миг исчез за искрами, посыпавшимися от стены; чёрная щель притихла. Почти следом вступил второй максим, левее, по ходу сообщения к церковной ограде. Первую очередь Прошка дал высоко: пули состригли ветки над окопом и ушли в дворы.
— Ниже! Ниже бери! — заорали ему сзади.
Пулемёт на миг смолк, снова застучал, и теперь по гребню хода сообщения запрыгали комья земли. Хорошо. Неровно, торопливо, но по делу.
Первый максим дал ещё одну короткую очередь и смолк.
Справа из темноты выполз Сибиряк. На щеке у него чернела длинная содранная полоса, будто кто провёл ногтем.
— Второй секрет к лощине ушёл, — выдохнул он. — Он окликнул. Подобраться не успел.
— К Бородачу. Потом через первый проход.
Сибиряк исчез впереди, а я остался ждать, сам не замечая, как считаю про себя. Сейчас Зотов сменит ленту. Сейчас выберет цель. Сейчас снова ударит. В такие секунды человек успевает придумать десяток разумных объяснений, лишь бы не назвать единственное дурное.
Снизу донёсся злой, хриплый голос, потом металлический лязг, ещё один. Максим не стрелял.
— Журавлёв!
Он подполз быстро, прижимая дощечку к груди, словно та была щитом.
— К Зотову. Узнать, что с машиной. Потом к Михееву: рабочих к первому проходу, носильщиков и одного старшего. Третий взвод не трогать. Повтори.
Повторил он точно, без единого переставленного слова, и ушёл вниз, не подымая живота от земли.
Тем временем у проволоки дело не двигалось. В старом ряду уже чернела дыра шириной с плечи, но свежая нить, натянутая почти у самой земли, всё уходила из губок ножниц. Мешал косой кол.
— Кол руби, — сказал Бородач.
— Ножницы сломаем.
— Тогда зубами грызи. Люди сзади лежат.
Он подполз сам, обхватил кол и навалился на него всем телом. Тот качнулся, однако из земли не вышел. Подтянулся второй. Вдвоём повели, медленно, с натугой. Сверху опять вспыхнуло; один из резчиков дёрнулся, сел, удивлённо глядя на рукав, из-под которого уже бежало тёмное.
Спрашивать, может ли он продолжать, Бородач не стал. Отодвинул в сторону, сунул рукояти другому.
— Дави.
Нить подалась. Ещё раз. Лопнула одна, потом вторая.
— На одного готово!
— Первый взвод, по одному! Не давить!
Первым полез унтер. Зацепился скаткой, рванулся, оставил на обрезанном конце клочок шинели и ушёл выше. Второй прошёл чище. Третий сунул ногу меж петель, рухнул поперёк щели, и люди сзади сразу подались вперёд, как вода к запруде.
— Назад на шаг! — гаркнул Сорока. — Всем разом не пролезать!
Ползая вдоль сапог, он растаскивал тех, кто сбивался к проходу, бил ладонью по голени, ругался негромко, по-хозяйски. Никакого «ура» тут не было и быть не могло. Только тяжёлое дыхание, обрывки приказов да пули, без устали хлеставшие склон.
Упавшего вытянули за плечи. Сам подняться он не смог: ниже колена нога лежала криво, хотя крови сперва и не было видно. Носильщиков ещё не прислали, и он остался сбоку от прохода, вцепившись обеими руками в землю, чтоб не мешать следующим.