««Солистка» снималась в Ленинграде, — вспоминала Г. С. Кравченко, — понадобилась срочно какая-то досъемка с моим участием. А я как раз была вызвана в Москву. Стали искать дублершу, кого-нибудь из хореографического училища. Нашли высокую, худенькую, какой я тогда была, мою тезку, Галину Сергеевну Уланову».
Интересно было бы посмотреть на шестнадцатилетнюю Галю, пережившую весной 1926 года одно из самых счастливых мгновений в жизни, которое со слов балерины зафиксировал Б. А. Львов-Анохин:
«Вместе со своими сверстниками она была на даче у одной из соучениц где-то под Павловском. Разговоры, смех, шутки длились всю ночь, а под утро все отправились гулять. Уланова шла по аллее, обсаженной темными соснами, и вдруг вышла на простор, залитый волшебным огнем восхода; это зрелище настолько захватило и потрясло ее, что она вдруг неожиданно для самой себя с криком бросилась бежать куда-то вперед. Она не помнит, сколько это длилось, пока ее не остановили чьи-то голоса, чей-то зов, что-то, что вернуло ее в обыденное течение жизни.
Это был момент какого-то душевного сдвига, внезапно пронзившее чувство совсем нового, непривычно острого и глубокого восприятия природы, солнца, жизни, ясное ощущение, что наступил какой-то новый рубеж, начинается какая-то новая эпоха жизни. Это и был рубеж отрочества и юности».
В 1924 году Аким Волынский заявлял, что балету нужна «не одна только физическая красота», но и «красота моральная». Уланова материализовала его грезу о «настоящей весталке балета, которая бы прошла весь жизненный путь свой подвижнически, во искупление грехов прошлого и в назидание будущему».
Через 20 лет после «Солистки его величества» на экраны Советского Союза вышел художественный фильм «Солистка балета», окончательно утвердивший за Галиной Сергеевной статус эталонной советской балерины. И неважно, что знаменитое адажио из «Лебединого озера» она танцевала «от имени» навязанной сценарием «примы Синельниковой». В паре с Владимиром Преображенским Уланова образца 1947 года даже не пыталась спрятаться за кинематографическим образом — в душном, тесном кадре она представляла себя, народную артистку РСФСР, орденоносца, лауреата трех Сталинских премий первой степени.
Традиция ежегодных отчетных концертов обязана своим появлением Вагановой. Во время уроков она постепенно трансформировала наслаивавшиеся технические трудности в танцевальные номера, что позволяло воспитанницам легко преодолевать грань между училищным ремесленничеством и театральным созиданием. Номера распределяла исключительно в соответствии с их возрастом и данными, последовательно совершенствуя манеру исполнения. Уланова писала:
«Ваганова давала нам всевозможные трудности технического порядка, проходила те номера, которые мы танцевали в нашем маленьком театрике, и готовила с нами программу к выпускному спектаклю. Так что у нее мы имели возможность познакомиться со сценическим мастерством уже более высокого класса».
Старшие ученицы жаждали танцевать в школьных балетах, с нетерпением стремились к интересной сценической работе, ведь начало их театральной карьеры было не за горами. В девичьи души уже начал проникать фимиам, который поклонники (конечно, втайне от педагогов) «покуривали» юным феям. Каждая новая роль, пусть даже незначительная, казалась событием, а главная — праздником.
Чуткий педагог А. В. Ширяев уловил в Гале склонность к ролям лирического плана. Именно он возвестил о «шопеновском» стиле Улановой, поручив ей за два года до выпуска одну из трех сольных партий в поставленном им в школьном театрике «Скерцо» — «массовом танце» на музыку великого композитора.
Галина Сергеевна вспоминала:
«Разумеется, тогда я еще очень мало понимала музыку Шопена, но эта вещь нравилась мне необыкновенно: ее мелодия, ее воздушность увлекали нас всех и словно звали к легкому и окрыленному танцу. Ширяев давал нам попробовать себя. Я, например, была очень застенчивой и поэтому не сразу выявилась. Помню, я была уже почти выпускницей, Александр Викторович поставил для меня балет, который назывался «Грот сатира» на музыку Грига, которую он сам подобрал.
Правда, поначалу он хотел ввести меня на главную роль в балете Петипа «Привал кавалерии», но, увидев, как я всё старательно делаю ногами, а лицо остается неулыбчивым и сосредоточенным, понял, что характер веселой героини мне не подходил. «Ну, ничего! Оставим это, получится другое», — сказал дядя Саша. И сочинил «Грот сатира».