Видя его улыбку, я лишь усмехалась. Да, подсознательно ты понимаешь, что начался новый этап, но пока не догадываешься, насколько ты был самоуверен, когда согласился на это, и насколько он будет отличаться от предыдущих.
— Ты думаешь, что это просто шрамы? Но они — нечто большее. Это не просто отметины на коже. Это картина того, что тебе предстоит пройти — боль, кровь, нечистоты, унижение и смерть. Через всё это ты найдёшь силу, через тьму — свет. И когда ты поймёшь это, ты увидишь, что ты — единственный, кто мог пройти через всё это. Ты — лучший. И эта картина...
Я провела пальцем по воздуху, не касаясь его кожи, но он почувствовал лёгкое покалывание там, где через десять лет останется лишь едва заметный след в виде единицы, такой маленькой, но по праву заслуженной.
Вода, которая в тот первый раз после сна была для него прикосновением любовницы, теперь стала напоминанием о боли. Он старался не мочить раны, но когда это случалось, боль была острой, почти звенящей, как будто она напоминала ему, что он всё ещё в игре.
Раны не заживали. Они пузырились, как будто под кожей кипела лава, а потом лопались, оставляя мокрые, кровавые следы. Мази не помогали — они лишь разъедали края ран, делая их ещё больше. Он размышлял, как это могло произойти. От чего такие раны? Почему они выглядели как термические ожоги? Месяц назад, на выставке Анатолия Зверева, он увидел выражение: "Вот и наступил день, назначенный для открытия игр..." Оно понравилось ему настолько, что он даже сделал фото. Возможно, уже тогда подсознательно он понимал, что этот день приближается.
Глава: "Дэйзи"
Через пару дней он отправился в клуб. Настроения не было — он просто баловался коктейлями, наблюдая за толпой. Музыка была громкой, свет — мигающим, а воздух — густым от смеси духов, пота и алкоголя. Он стоял у барной стойки, держа в руке бокал с "Чёрным русским", но пил мало. Иногда он пускался в пляс, но не в тот день — раны давали о себе знать.
Его внимание было приковано к людям вокруг, но ни один из них не вызывал у него интереса. Всё это казалось ему бессмысленным, как будто он наблюдал за спектаклем, в котором не хотел участвовать.
Под утро к нему подошёл хорошо одетый мужчина. Завязалась беседа, и они быстро нашли общий язык. Мужчина говорил о чём-то неважном — о бизнесе, о путешествиях, о женщинах. Он слушал, кивая, но его мысли были далеко.
"Я наблюдала за ним в маске Сагитсуры. Она самая дальняя от меня, самая чуждая. Но сейчас она — моя маска. Потому что то, что происходит, не по нраву ни мне, ни ему. Но игра есть игра, и я должна вести его дальше."
Его новый знакомый ловит такси, спорит с водителем за смешную сумму, и им удаётся договориться. В новом клубе незнакомец исчезает, а моё "животное" продолжает. Сейчас он называл бы эту дорогу "От цыганок в Гараж".
И тут он увидел её.
Она разлеглась на кресле, дико смеялась и пыталась ногами достать до люстры. К ней несколько раз подходили охранники, но безрезультатно. В конце концов она направилась к гардеробу, роясь в шикарной сумке от McQueen. Он смотрел на неё, не понимая, почему она привлекла его внимание. Но где-то глубоко внутри он чувствовал, что это не просто случайность.
— Девушка, вам помочь? — спросил он, подходя ближе.
— Я не могу найти (тут много нецензурных слов) номерок, — почти прокричала она, видимо, охрана изрядно испортила ей настроение.
Он улыбнулся, расстегнул пуговицу на рукаве рубашки, немного закатал рукав и предложил:
— Смотри, что я делаю. Давай в касание.
Она посмотрела на него с подозрением, но затем усмехнулась:
— Ну, если ты ничего не своруешь — давай.
Через мгновение номерок висел на месте куртки. Он помог ей надеть её и вышел следом.
На улице уже светило солнце. Она села в такси, он — без спроса рядом.
— Я помогу... Я волнуюсь... Такое состояние, — бросил он в ответ на её вопросы.
Она лишь усмехнулась.
Глава: "Квартира"
По дороге она попросила таксиста остановиться — ей нужно было купить ещё пива. Таксист долго не соглашался, ворча что-то о времени и правилах, но в итоге именно ему выпала эта участь. Пока он ушёл за пивом, она радостно оголила грудь, смеясь над ситуацией. В глазах и поведении читался явный намёк, но он как будто знал, что спешить нет смысла, поэтому с улыбкой, но спокойно отреагировал на выпавший "приз".