"Все медали бери, все награды твои..." — звучало в моей голове, когда я слышала её голос. Да, её голос, но чьи это слова? Кто дал тебе эти слова, которые для тебя ничего не значили? А это именно я обращалась к нему, и его любовь была именно ко мне. Ты просто была выбрана как лучшая оболочка, которая может "тормознуть" моё животное и "растворить" его сердце. И в твоих песнях, "рыбачка", есть не просто посыл, монолог или сколько вас там было — триолог. Нет, в них диалог...
И то, как ты его "тормознула" — своим задом. Но нет, я за уши "притянула" его к тебе, ведь в тот момент он был просто в хлам, и та "задница", которая застряла в его голове... Нет, не физиология. Просто тот момент мне очень дорог, поэтому он до сих пор помнит его так отчётливо. "Мои губы и глаза из жизни не вырежешь" — да, именно мои. Но я не могу быть в физическом мире. Я хотела, и он хотел, чтобы в его жизни был момент той нашей любви и того чувства, которого нет в вашем "реальном" мире. Именно поэтому, кстати, он сделал даже видео. Ты начала именно с этих слов...
Но потом я увидела твои последние слова, адресованные ему: "Ты мёртв." Они прозвучали приговором, финальной точкой. Наверное, это было подсознательное выражение, но его любовь к тебе была сопоставима со всей мёртвой любовью, которая когда-либо существовала. Да, ты не сможешь представить размеров Вселенной или даже галактики, в которой находишься, но ты сможешь представить, заглянув в учебники истории, ту малую часть этой любви. Ведь любовь — это не всегда жизнь. Иногда это тень, отголосок того, что когда-то было, но уже исчезло.
А сейчас то, что у тебя было, уже нет. Ну, для него это точно. Я чувствовала, что та точка по прошествии 12 лет — это именно точка, а не жест, показуха. Он слышит слова, музыку, но он понимает, что ты просто их не достойна. Его любовь, воспоминания — всё это стало частью нашей игры, частью того, что ему надо было показать именно мне.
Глава: "Гонки с розочкой"
Они играли в странные игры, но любви не было. Их отношения напоминали бурный поток, который то утихал, то снова вздымался волнами страсти и ярости. Он включал песни своей "безумной любви", и музыка звучала громко, заполняя пространство между ними.
Но Дэйзи не могла этого принять. Каждый раз, когда он включал её песни, её глаза загорались огнём.
— Ты думаешь, она лучше меня? — орала она. — Да, ты с ней знаком, но без денег это ничего не значит!
Временами её ярость доходила до "гонок с розочкой" — так он называл её попытки порезать его осколками очередной бутылки. Она не раз проделывала этот трюк, но безрезультатно. Он оставался спокойным, но её подсознательная ярость выплёскивалась наружу. Она хотела денег, но он говорил: "Купи". Она привыкла к деньгам за её "работу", но он просто брал, как ему хотелось, не давая желанных купюр.
Их "роман" продолжался год — безумные оргии, неважно где, неважно когда. Моё "животное" наслаждалось свободой, хотя, наверное, это даже не свобода — это просто порно во всех его видах. Да, без извращений, но с иногда показным безумием, которое можно увидеть только в "кино".
— Меня всё устраивает, даже твоё отношение ко мне, но измени одно — стань богатым, — говорила она.
Но он становился всё беднее.
Глава: "Безупречная грязь"
Я наблюдала за Дэйзи с холодным интересом. Она пряталась за своей единственной маской — Ирирэ, но для меня она не была сложной, как лабиринт. Нет, она была грязью. Но не той, что разъедает и разрушает. Это была грязь, которая очищает. Грязь, через которую нужно пройти, чтобы обрести безупречность. Она пыталась утопить моего "раненого зверя", но не понимала, что его раны — это не слабость, а знаки, которые ведут его к силе. Грязь, которая не давала его ранам заживать, словно видя в них прикосновение чего-то чёрного — того, у кого она просила благ в своём колдовстве.
За месяц до их знакомства Лана (да, именно такое имя она подобрала) написала:
"Я живу внутри себя самой, иногда выбираюсь наружу только для того, чтобы привести в порядок то, что помогает моему телу не умереть и достойно существовать..."
Эти слова были частью её изречения, опубликованного в интернете. Они пришлись мне по вкусу. В них Дэйзи рассказывала, как примеряла маску Ирирэ, зная, что для нового этапа игры эта маска и то, что за ней скрывается, подойдут лучше всего для моего духа. Именно я выбрала её для нового этапа игры, который должен был начаться вскоре — сон, шрамы, встреча моего духа и Дэйзи.
— Она думала, что понимает магию, но она была лишь тенью, отражением чего-то большего. Её вера была слабой, её магия — поверхностной. Она хотела понять его, но не могла. Она хотела изменить его, но он был сильнее.