Сегодня утром он с любопытством проследил за адресом, который дал ему нищий. Многоквартирный дом, в котором таинственный человек снимал комнату, можно было бы снисходительно назвать «скромным», и на рассвете Прискус, закутавшись в простой шерстяной плащ, слонялся по коридору, ожидая, когда тот покажется.
И когда он это сделал, Приск нахмурился и пристально смотрел на человека, стараясь не выдать своего удивления. Он откуда -то его знал . Возможно, это был ветеран Десятого или кто-то, кого он встречал в других легионах за последние пару лет. Он не мог точно вспомнить лицо, но этот человек был до боли знаком: лёгкое, атлетическое телосложение, точёные, загорелые черты лица.
Какое-то время он опасался, что его хромота и лёгкое уродство сделают его преследование очевидным. Однако, пока он не обратил внимания на прохожих, он не осознавал, сколько хромых и увечных людей заполонили улицы большого города в районах, где жили бедняки, и его жертва не подозревала о том, что бывший центурион следит за каждым его шагом.
Было тревожно думать о том, сколько этих увечных людей тоже служили в легионах, пока эта рана не сделала их калеками и не лишила средств к существованию. Он осознал, какой привилегией для него было продолжать служить в таком состоянии.
Итак, он слился с бедняками Рима, преследуя свою добычу весь день, а тот занимался тем, что Приск считал самой скучной и обыденной рутиной из всех возможных. Кульминацией же его волнения стал визит в бани и перекус, прервавший монотонность шопинга, стирки, чтения объявлений о ежедневных делах на форуме, пары посещений храмов и часа-другого, проведенного за изучением записей в Табуларии. Приск пытался, но не смог подобраться достаточно близко, чтобы увидеть, какие записи изучал этот человек. В общем, день для хромого шпиона выдался унылым.
Он уже собирался махнуть на всё это рукой и списать ситуацию и спасение госпожи Фалерии, матери Фронтона, на чистую удачу. В знак последнего знака благоразумия он последовал за мужчиной, явно бывшим солдатом, обратно в его покои, когда солнце уже начало садиться, и увидел, как тот прошёл мимо здания к рыночному прилавку на улице, где остановился, чтобы купить букетик ярких и благоухающих цветов.
Заинтригованный, он снова последовал за мужчиной, который направился на восток к окраине города, а затем вышел через Эсквилинские ворота, миновал пригородную застройку и пошел по великой Виа Лабикана, вдоль которой располагались гробницы, памятники и мавзолеи.
Ему пришлось немного отступить, как только они вышли из давки городского люда и двинулись по малонаселенной дороге.
Наконец, всего лишь мгновение назад, мужчина остановился и, достав ключ, украдкой подкрался к обочине дороги и отпер ворота высокого круглого мавзолея.
Приск с интересом наблюдал, как он прислонился к мраморному полу, потирая бедро и морщась от боли. Когда всё это закончится, ему придётся пройти полгорода, чтобы вернуться в дом Фалериуса. По возвращении ему нужно будет отмокнуть и напиться.
Ворча, он смотрел на безмолвную громаду круглой гробницы. Свет продолжал меркнуть, и ему пришлось резко отступить в тень, когда человек появился снова, и, заперев ворота, повернулся к городу и зашагал прочь усталой, тяжёлой походкой.
Приск колебался, не зная, последовать ли за мужчиной обратно в город или осмотреть мавзолей, но пауза позволила его любопытству взять верх, и он бросил последний взгляд на удаляющуюся фигуру своей добычи, прежде чем тихо пересечь дорогу и подойти к прочным железным воротам гробницы.
Встроенные в гладкий мраморный фасад ворота запирались на прочный замок. Внутренняя часть была скрыта второй изогнутой стеной, образующей проход по краю мавзолея и окружавшей центральную камеру. Приск заметил на полке напротив небольшую масляную лампу; пьянящий, смешанный аромат душистых цветов и горящего масла свидетельствовал о том, что лампой недавно пользовались. Рядом на полке стоял яркий кремень.
Разве это святотатство? Неужели лемуры будут преследовать его всю оставшуюся жизнь, если он сделает то, что задумал? Он улыбнулся. Фронтон становился всё более суеверным и беспокоился о призраках и демонах, но Виниции были сделаны из более практичного материала.
Продолжая улыбаться, он засунул руку под тунику и вытащил стальной штырь длиной около трёх дюймов. Пусть он и сам происходил из почтенной семьи, но есть навыки, которые можно получить, унаследовав влияние низших сословий. Улыбка расплылась в широкую ухмылку, и он начал возиться с замком, держа штырь в руках, высунув язык из уголка рта, пока через минуту не раздался щелчок, и замок не открылся.