Он встал и потянулся.
— А позже, думаю, я, пожалуй, загляну в штаб Десятого. Я не очень хорошо знаю их нового примуспилуса, но говорят, у него голова набита до отказа, и если Фронтон ему доверяет, то стоит посмотреть, сможет ли он выделить несколько человек.
Он пару раз повел плечами, а затем улыбнулся.
«Ну, увидимся с вами позже, ребята, в трактире? Мне пора домой письмо писать».
Глава 3
(Иануарий: Рим. Дом Фалериев на Авентине)
«Осталось совсем немного, Гней, и полководец вернется».
Приск вздохнул и взглянул на Фронтона поверх чаши.
«Не представляю, зачем кому-то зимовать в Иллирике. Насколько я знаю, там одни горы, козы и беззубые женщины».
Крисп неодобрительно нахмурился.
«Ах, Гней, это несправедливо. Иллирик — древний регион с богатой историей и самобытной культурой».
«Чепуха. Это какой-то греческий туалет, который так и не добился ничего выдающегося, разве что стал римским. Назовите мне хоть одного великого человека или вещь, когда-либо пришедшую из Иллирика».
Крисп замолчал, нахмурился и слегка наклонил голову. Наступила долгая тишина.
«Видишь? Козы, горы и беззубые женщины».
Криспус пожал плечами и рассмеялся.
«Я просто не могу найти аргумент; в вашей логике нет изъянов».
Прискус усмехнулся.
«В любом случае, я буду рад, когда Цезарь вернётся , потому что он затащит вас двоих на следующую безумную войну, которую он запланировал, и я наконец-то освобожусь от людей, которые называют меня «левшой» и шутят о моей хромоте».
Фронтон кивнул, и его лицо внезапно помрачнело. Его бывший примуспилус старался сохранять бодрый вид, и он это прекрасно понимал. Приск, должно быть, переживал из-за сложившейся ситуации. Его боевая карьера закончилась, и, хотя со временем он мог бы освоиться в роли префекта лагеря, он находился на годичном принудительном лечении и ему было запрещено вступать в легионы, пока личный хирург полководца не примет иного решения.
Трое мужчин, вместе с Галроном из рода Ремов, вернулись в Рим до наступления зимы. Крисп какое-то время гостил у семьи, а остальные трое нагрянули в семейный дом Фронтона, вызвав его сестру возмущение и жалобы на отсутствие предупреждения. Приск остался с ними, поскольку у него не осталось никого из родственников, и зимние месяцы были одними из самых спокойных и интересных на памяти Фронтона.
Каждый день приносил что-то новое. Три римлянина показали Галронусу прелести большого города и познакомили его с дорогим вином и скачками в Большом цирке, после чего бельгийский офицер-помощник начал своё погружение в мир азартных игр, скачек и ночных посещений таверн. Сестра Фронтона Фалерия поначалу прониклась симпатией к харчевому иностранцу, но вскоре её очарование померкло, когда она поняла, что Галронус больше похож на её брата, чем она изначально представляла, и теперь относилась к нему с той же любовью и презрением.
Поначалу Приск редко выходил из дома, не будучи уверенным в своей способности пройти хоть сколько-нибудь длительное расстояние. Однако в первые несколько месяцев его нога заметно окрепла. Он всё ещё хромал, стопа неприятно выворачивалась вовнутрь, и ему иногда приходилось останавливаться и опираться на что-нибудь, но Фронтон с огромным облегчением был убеждён, что к концу выздоровления его старый друг снова сможет двигаться, пусть и с трудом. Пока Приск старался не сдаваться, несмотря на травмы, его товарищи помогали ему, превращая ужасные раны прошлого года в источник бесконечных шуток.
«Я уже почти привыкаю вернуться домой, где нет орущих галлов, кусающихся женщин и необходимости ходить в ведро, пока роют туалеты. Должен признаться, я начинаю бояться весеннего призыва».
Крисп повернулся и, нахмурившись, взглянул на Фронтона.
«Ты никого не обманешь, Маркус. Если бы я сказал такое, ты бы мне поверил. Однако у тебя вместо позвоночника — лоза. Я много раз наблюдал за тобой, и ты по-настоящему счастлив только тогда, когда стоишь лицом к кричащему врагу с мечом в руке».
Фронто поморщился.
«Не говори так рядом с Фалерией. У неё и без тебя достаточно поводов усложнить мне жизнь!»
Приск допил остатки вина.
«А где, собственно, Галронус? Я думал, мы идём в цирк Фламиния на верблюжьи бега?»
«Полагаю, он только что проснулся с тупой головой в спальне какой-нибудь очаровательной юной леди в субуре. Он будет здесь очень скоро. Он никогда не опаздывает на первую гонку, ты же знаешь».