Меня просто чарует грязное пятно на стене. Оно растет, переливается радужными красками, усложняется его текстура. Но мало того: я вижу, я всеми фибрами души ощущаю, какое значение имеет это пятно для всей Вселенной. Оно обладает бесконечным множеством смыслов, и я должен успеть продумать все мысли об этом чудесном пятне».
На пике эффекта у Бреслава развилась синестезия – слияние всех чувств, ощущений и понятий. Бреслав пишет: «Взаимодействие разных чувств захлестывает и околдовывает: я начинаю ощущать запах си-бемоль, звучание зеленого цвета и вкус категорического императива (похожий на вкус телятины)».
Два человека, принявших одинаковую дозу таких веществ, испытывают абсолютно разные ощущения, так же как один и тот же человек при повторном употреблении. Эрик С. в своем письме описал мне свои ощущения от приема ЛСД в 70-е годы:
«Мне было двадцать с небольшим, когда я вместе с другом принял дозу ЛСД. До этого мне приходилось принимать другие психотропные вещества, но это «путешествие» было абсолютно непохоже на все предыдущие…
Мы заметили, что общаемся друг с другом без слов, – это была настоящая телекоммуникация, мысленное общение. Я подумал: «Мне хочется пива», – и мой друг меня услышал и дал мне пива. Он подумал: «Включи музыку», – и я включил радио… Так мы общались некоторое время.
Потом я пошел в туалет помочиться, и в струе мочи я увидел кино о моем прошлом, прокручивавшееся от конца к началу. Все, что только что происходило в комнате, извергалось из меня в виде картинок в струе, развертываясь задом наперед. От этого можно было свихнуться.
Потом мои глаза превратились в микроскопы. Я посмотрел на свои запястья и смог рассмотреть каждую клеточку, увидеть, как она дышит. Клеточки были похожи на маленькие заводики – они работали, выпуская из труб микроскопические колечки дыма. Я смог заглянуть внутрь каждой клетки моей кожи и увидел, что курение пяти пачек сигарет в день душит клетки, забивает их смолой и прочей грязью. С той секунды я бросил курить.
Потом я покинул свое тело и воспарил под потолок, наблюдая с высоты самого себя и всю комнату. После этого я, в столбе сияющего света, полетел в космос, и меня наполнило чувство безграничной любви и смирения. Это был волшебный свет – яркий, теплый, зовущий. Я никогда в жизни не видел такого света. Я услышал голос, спросивший, хочу ли я вернуться на землю и закончить свой жизненный путь или я хочу познать свет и возвышенную любовь на небесах. Все, кто когда-либо жил на земле, купались теперь в любви и свете. Вся моя жизнь – от рождения до настоящего момента – промелькнула перед глазами: со всеми подробностями, со всеми чувствами и мыслями, зрительными и эмоциональными впечатлениями. Вся жизнь пролетела перед моим внутренним взором за одно ничтожное мгновение. Голос сказал мне, что люди – это Любовь и Свет…
Я навсегда, до конца жизни, запомню этот день; мне была явлена та сторона жизни, о которой большинство людей не имеют ни малейшего представления и даже не догадываются о ее существовании. Теперь я по-иному проживаю каждый свой день, ибо понимаю, что он исполнен великим смыслом и не ограничивается будничной повседневностью».
Эффекты конопли, мескалина, ЛСД и других галлюциногенов отличаются невероятно большим разнообразием. Тем не менее определенные категории искаженного восприятия и галлюцинаторных переживаний могут рассматриваться как типичные реакции мозга на галлюциногены.
Чувство цвета может обостриться до поистине сверхъестественного уровня, о чем единодушно рассказывают Уэйр Митчелл, Олдос Хаксли и Бреслав. Могут также наблюдаться резкие изменения ориентации в пространстве и поразительные искажения в восприятии размера предметов. Могут иметь место как микропсия – или, более образно, лилипутское зрение (любопытно, что в таких галлюцинациях почти всегда присутствуют карликовые существа: эльфы, гномы, феи и чертенята), – так и гигантизм (макропсия).
Может наблюдаться преувеличенное или преуменьшенное восприятие глубины пространства и перспективы. Иногда бывают стереоскопические галлюцинации – плоское изображение начинает восприниматься как трехмерный объект. Вот как описывает это ощущение Олдос Хаксли:
«Мне вручили цветную репродукцию хорошо известного автопортрета Сезанна – голова и плечи мужчины в соломенной шляпе. У мужчины румяные щеки и полные красные губы, черные как смоль бакенбарды и колючий взгляд темных глаз. Это превосходная картина, но я видел не живописное полотно, так как голова вдруг обрела третье измерение и выступила из картины, превратившись в гоблина, выглянувшего в очерченное на листе бумаги окно».